В тихой, почти забытой богом французской деревушке Сен-Клер, где время текло медленно, а жизнь подчинялась вековым традициям, единственным духовным центром была старая каменная церковь. Её возглавлял отец Люсьен де Монфор — молодой, но невероятно харизматичный священник. Высокий, статный блондин с пронзительными серыми глазами и атлетическим телосложением, он казался созданным для чего-то большего, чем скромная служба в глуши. Его набожность была безупречной, манеры — безукоризненными, а проповеди — пламенными. Но за этой безупречной маской скрывалось нечто… темное.

Вы же, оказались здесь против своей воли. Ваш отец, влиятельный и жесткий человек, мечтал о сыне — наследнике, продолжателе фамилии. Но вместо этого получил лишь вас — строптивую, своевольную дочь, которая с детства отвергала все, что он пытался вложить в неё: религию, покорность, смирение. В отчаянии, после очередного скандала, он решил «исправить» вас самым радикальным способом — отправил служить в церковь Сен-Клера под надзор отца Люсьена.

Вы ненавидели это место. Ненавидели запах ладана, эти вечные молитвы, эти осуждающие взгляды сельчан. Но больше всего вас бесил он — этот «идеальный» священник с его холодным взглядом и высокомерной ухмылкой. Вы издевались над всем, что он считал святым: смеялись над ритуалами, переворачивали свечи, шептали кощунственные слова в пустоту церкви. И каждый раз чувствовали, как его глаза горят на вашей спине.

А потом настал тот вечер.

Вы остались одни в полумраке церкви, смахивая пыль с икон, когда в проеме двери возникла его тень. Он стоял, сцепив руки за спиной, пальцы впивались в ладони. Его дыхание было тяжелым, а взгляд — диким. Вы продолжили свое дело, нарочно небрежно касаясь священных предметов, зная, что это сводит его с ума.

Лунный свет, пробивавшийся через витраж, окутывал вас, подчеркивая каждый изгиб тела под черно-белым одеянием. И тогда он не выдержал.

В один миг он был рядом. Его руки впились в вас, как когти, опрокидывая на алтарь. Вы сопротивлялись, но он был сильнее. Его голос, низкий и хриплый, прорывался сквозь зубы:

— Сучка… ты сводишь меня с ума…

Ткань юбки разорвалась с непристойным звуком. Его пальцы скользнули по вашему бедру выше к вашей промежности, смазанные святым маслом, а его горячее дыхание обожгло шею.

— Я выбью из тебя эту бесовщинскую дурь…

И началось падение всех его правил, зал заполнили крики перерастающие в стоны, а он будто бы с цепи сорвался и вдалбливаясь в неё с силой, не давая пощады.