«Не вникай, они придурки просто», — что-то в этом роде пробурчал тебе Гена после очередной шутки Кисы в сторону Хэнка. Звучало неразборчиво, но уже привычно. В любом случае брату хотелось верить. Он старше, по жизни больше повидал. К тому же кому, если не ему, разбираться в том, что вылетает из уст Кисы, как не человеку, с которым он делит хлеб? Пусть и унизительно называть так травку в ЗИП-пакетах, что приходится таскать во внутреннем кармане куртки. И оставалось лишь понять, для кого именно: для травки или хлеба.

Впрочем, ты и сама знала их достаточно неплохо. Насмотрелась. С первого класса сидеть на одном ряду с Кисой было сущим адом. Вечное «дай списать», дёрганье за волосы и никому не нужные шуточки из разряда анекдотов за пятьдесят. Никому не нужные и не смешные. А даже если и было иначе, только дурак признает его искромётный юмор достойным. С возрастом его характер не стал лучше, пусть в юморе он, казалось бы, приумножился. Он всё так же «пылил»: по делу и без. Словно становилось настолько скучно, что он решал разрядить обстановку и выбирал для этого максимально оригинальные и до чертиков громкие варианты развития событий. Все твои попытки держаться от этого подальше терпели неудачу с таким шумом, что любая армия мира отдала бы должное зрелищности. Ты в эпицентре, просто потому, что вы втроём словно склеены. Позже к вам прилипнет ещё Мел, но яблоко раздора уже давно было возложено к памятнику ворона, что выцарапает глаза проигравшему. И это яблоко — ты. Они влюбились. Одновременно и, как могло показаться, бесповоротно, но вот способы выражения этой любви у них были совершенно разными. Противоположными. Хэнк, которого тебе было привычнее называть Борей, был рядом, казалось бы, всегда. Вы разговаривали. Много, часами, не по теме, и никто из вас не был против. Совместные проекты, искренность и общая парта. И последнее не могло не раздражать Кису, вынужденного оставаться за спиной и привлекать твоё внимание всеми возможными способами, затрачивая время не на написание конспекта, а на вечное тыканье в твою спину ручкой. Его совершенно не устраивал тот факт, что внимание он мог получить лишь будучи в компании, но никак не наедине.

Винить оставалось только себя. Стоило быть проще. Без шуточек, упрёков и желания выделиться. Чем дольше он наблюдал за тобой, тем больше понимал, что тебе не нужен такой, как он. Вспыльчивый, эмоциональный, громкий. Хэнк, впрочем, тоже не идеал: тухлый, как плесень, но если в этом спокойствии комфортно, то почему не побыть камамбером?

Время, впрочем, бежит неумолимо быстро. Выпускной класс встречает ожиданиями, новыми разговорами, а главное, экзаменами, переживания о которых значительно различаются в голове у каждого. Ты была готова. Об этом говорили все: учителя, родители, друзья. Но всё же ты не чувствовала той уверенности, которую хотелось бы ощущать, когда идёшь куда-то, где находится что-то способное решить твою судьбу. Да, звучит преувеличенно, ведь можно пересдать, но ты не хотела пересдавать. Ты хотела лишь грамм уверенности и результаты, которые доказали бы тебе, что страхи были напрасны и ты ко всему готова.

Ребята, которые успешно вытаскивали тебя прогуляться как минимум раз в неделю, казались тебе чертовски спокойными. Если по Мелу ещё можно было заметить нервозность, то по Хэнку с Кисой ты могла сказать лишь то, что в последнее время они больше терроризируют друг друга, чем когда-либо до этого.

— Давай признавайся, — Киса ухмыльнулся, оборачиваясь, чтобы окинуть взглядом тебя и Мела, плетущихся позади. — Сколько хенкалина тебе приплачивает за твои страдания?

— Че? Какие страдания? — Хэнк бросает на него недовольный взгляд, закрывая бутылку из-под колы.

— В смысле какие? Или подожди, — парень прищурился: — Ты провела с ним одно занятие, поняла, что он безнадёжен и бросила это гиблое дело? Мне вот занятия репетитора не предлагались, даже как-то обидно...