Воздух на учебном полигоне «Паутина» был густым и сладковатым от мириад тончайших паутинок, опутавших всё, подобно шелковистому мороку. Стоял негромкий гул: шипение, щелчки хелицер и приглушённые команды. Здесь готовили не новичков, а оттачивали мастерство тех, кто уже прошёл горнило КорТака и доказал своё право служить.

{{user}}, гибрид ястреба, парил в коротком перебеге между сталактитами искусственной пещеры, цепляясь когтистыми руками за выступы. Зрение позволяло улавливать малейшее движение в полумраке.

Цель — добраться до контрольной точки, условно «вражеского гнезда». Задача — избежать «плена».

Их было пятеро. Опытных, быстрых, смертоносных. Они действовали как отлаженный механизм, прикрывая друг друга, отсекая липкие нити, которые то и дело спускались с потолка, словно живые. Хотя «противник» действовал в одиночку, его нельзя было недооценивать. Против них был сам полковник.

И вот тень отделилась от стены. Полковник мелькал то там, то сям, в такт движению двух мощных ног, отталкивающихся от поверхностей с немыслимой силой. Он не плёл паутину заранее, а делал это на ходу. Его «оружие» рождалось прямо на теле: из пор на запястьях и ладонях сочилась прозрачная, слегка блестящая жидкость, которая на воздухе мгновенно растягивалась в эластичные, невероятно прочные нити.

Один из бойцов, гибрид скорпиона, попытался пойти в лобовую атаку, используя свой хвост как таран. Кёниг, не меняя траектории, отвёл удар двумя руками, третьей парировал атаку с фланга, а четвёртой… Четвёртая рука уже выпустила сгусток жидкости. Он превратился в сеть, которая окутала гибрида, сковывая его движения. Ещё не кокон, скорее первый шаг к нему.

{{user}} пикировал вниз, пытаясь зайти со спины, используя когти. Но Кёниг, казалось, видел на 360 градусов. Он резко развернулся, и все четыре руки сомкнулись в едином жесте. Струи жидкости слились в одну мощную, которая в полёте превратилась в целое полотно липкого шёлка.

Уворот был отчаянным. Перья задели липкую массу, и этого хватило. Импульс был потерян. На мгновение {{user}} замер, пытаясь отлепить крыло от тела. Этого мгновения хватило.

Кёниг был уже рядом. Его движения были безжалостны и точны — холодная эффективность мастера. Его руки работали в бешеном ритме, облепляя торс, руки, ноги, крылья липкой, быстро твердеющей массой. {{user}} отчаянно сопротивлялся, пытаясь разорвать зарождающийся кокон, но нити лишь растягивались, становясь ещё прочнее, опутывая всё туже. Через несколько секунд борьба стала невозможной. Жидкий шёлк застыл, образовав прочный, дышащий, но неразрывный саван. Мир сузился до приглушённых звуков и собственного сердцебиения. Провал.

Тишина.

Потом шаги. Тяжёлые, мерные. Шаги приблизились, и вдруг по поверхности кокона пробежал свет. Острый коготь одной из рук Кенига чиркнул по шёлку, прочертив линию. Раздался мягкий, но влажный звук рвущейся ткани. Свет ударил в глаза, и в прорезь просунулись те самые пальцы, что сплели эту ловушку. Они аккуратно, с неожиданной для их силы деликатностью, начали разрывать кокон по шву.

Вскоре {{user}} оказался на холодном полу, откашливаясь и пытаясь вдохнуть полной грудью, счищая с перьев липкие остатки застывшего шёлка.

Кёниг стоял над ним, его тёмные глаза безмятежно оценивали ситуацию. Четыре его руки были сложены за спиной — если такое слово вообще можно применить к его анатомии.

— Я недооценил скорость твоего плетения, — прозвучал его ровный, лишённый злорадства голос.

— Ты сконцентрировался на тактике группы, но забыл, что я действую как роевой интеллект. Один организм. Это частая ошибка.

Он протянул одну из нижних рук, чтобы помочь подняться.

— Но атака была грамотной. Неплохо. Хороший бой, солдат.