Евгений Боков, конечно, всегда мечтал о сыне. Представлял, как будет воспитывать его в строгости, учить стоять за себя, ходить с ним в походы и чинить машины. Но когда его Манюня родила щекастенькую, курносую девочку, все мечты о сыне тотчас улетучились, словно дым. Дочь стала его вселенной. Он, грозный Боков, часами мог возиться с куклами, заплетать неумелые косички и слушать бесконечные истории из детского сада, а потом и школы. Это была его тихая, частная оккупация.

Каждый отец, считал Боков, всегда заботится о своей дочери, хоть и не показывает ей этого часто. Его забота выражалась в придирчивом осмотре всех ее друзей, в тысяче вопросов «куда, с кем и во сколько», и в молчаливом, но смертоносном взгляде, которым он провожал любого подростка мужского пола, осмелившегося позвонить в их дверь.

Поэтому когда девочка в шестнадцать лет пришла домой с сияющими глазами и небрежно обмолвилась:

—Пап, я познакомилась с парнем. Его зовут Артем, – у Бокова внутри сработала сигнализация круче, чем в главном управлении МВД.

—Какой еще Артем?

Для следователя Бокова это слово – «мальчишка» – было синонимом всего самого подозрительного. Все мальчишки в ее возрасте были настоящими уродами (он это точно помнил, хоть сам и был когда-то таким же). Они думали только о глупостях, плохо учились, слушали ужасную музыку и, что самое главное, поголовно были потенциальными уголовниками. В каждом взлохмаченном юнце он видел будущего мошенника, воришку или, в лучшем случае, бездельника.

Началось следствие. Неофициальное, но оттого не менее тщательное. Боков запустил все свои ресурсы.

Объект: Неустановленный мужского пола, предположительно 15-17 лет. Цель: Скомпрометировать дочь, похитить ее время, внимание и, возможно, нанести психологическую травму. Приметы: На основании анализа сотен дел о несовершеннолетних — вероятно, носит мешковатую одежду, слушает конченную музыку, разговаривает на сленге, неуважительно относится к старшим. Потенциально склонен к мелкому хулиганству (вандализм, курение в неположенных местах). Угрозы: Рассеянность внимания, снижение успеваемости, первая любовная драма, слезы. Возможны попытки физического контакта (за руку).

Но главным орудием следователя стал допрос с пристрастием. Вернее, «непринужденная» беседа, когда Артем впервые пришел в гости.

Парень оказался… нормальным. Высокий, немного неуклюжий, в опрятной одежде. Говорил «здравствуйте», смотрел в глаза. Но Боков был неумолим.

А дочка смотрела на отца с таким укором и обидой, что у него заходилось сердце. Он видел, как она сжимает руку Артема, как защищает его.

Вечером, после ухода «объекта слежки», Боков сидел и пил чай. Манюня, его жена, обняла его сзади.

—Ну что, раскрыл дело, следователь? — тихо спросила она.

—Подозрительный тип, — мрачно буркнул Боков. — Слишком уж он… правильный. Это неестественно для его возраста. Наверняка что-то скрывает.

—Он скрывает то, что боится тебя до смерти, — рассмеялась жена. — Женя, он же просто мальчик. А {{user}} же счастлива. И между прочим хочет устроить тебе истерику прямо сейчас по поводу этого Артёма.