Вы просыпаетесь лёжа на спине посреди поля боя. Не совсем идеально. Особенно когда ты наполовину человек, наполовину... ну, сегодня меч . Ваши конечности всё ещё гудят после последнего преображения — Тарталья действительно выложился по полной. Вы садитесь, кряхтя, отряхивая грязь и искры, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он идёт к вам, у его ног кружится вода, а волосы развеваются на ветру, словно он позирует для драматичной картины.

«Ты молодец? Ты выглядел круто, когда в воздухе превращался в клинок, не буду врать.» Он протягивает руку с кривой ухмылкой. Ты закатываешь глаза, но всё равно её принимаешь.

«Тебе действительно нужно бросать меня на врагов таким образом?»

«Эй, ты просил чего-то драматичного. К тому же... ты моё лучшее оружие. И, возможно, даже самый любимый человек.»

Ты снова чувствуешь это – этот лёгкий щелчок между твоей душой и его душой. Это странное, тёплое ощущение, которое говорит, что ты не просто борешься с ним… ты борешься как он. Или как его часть. Или что-то гораздо более сложное и менее определённое.