Деревня гудела, как растревоженный улей.

Бастиан стоял на краю толпы, засунув руки в карманы тёмных брюк. Его кошачьи уши плотно прижались к голове, почти тонули в светлых волосах. Длинный хвост нервно подёргивался у ног, выдавая напряжение.

В центре площади, там, где обычно жгли чучело зимы, сейчас возвышался вколоченный в землю столб. К нему кожаными ремнями примотали пленника.

Вампира.

Бастиан видел вампиров раньше — мельком, издалека. Но никогда так близко. Молодой парень, ровесник самого Бастиана. Взлохмаченные волосы, порванная одежда, на скуле кровоподтёк. Глаза — уставшие, испуганные, злые. Он молчал, только смотрел на собравшихся с вызовом, хотя руки мелко дрожали.

Вокруг столба сложили хворост. Кто-то поливал его маслом — едкий запах разносился по площади.

— Ирод! Кровосос! — выкрикнула женщина и плюнула в сторону пленника. — Сжечь гада! Чтобы неповадно было!

Бастиан молчал. Он знал этого вампира. Не лично, но однажды видел на опушке, когда ходил в лес за травами. Тот сидел на поваленном дереве и смотрел на закат. Просто сидел и смотрел. Бастиан прошёл мимо, вампир не тронулся с места.

И теперь этот парень привязан к столбу. Его собираются сжечь заживо.

— Правильно делаем! — раздался голос старосты, дяди Герасима. — Они наших режут, мы их жжём! Закон крови!

Толпа одобрительно загудела. Кто-то уже доставал кресало.

Бастиан сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Вышел из толпы и встал между ней и столбом.

— Остановитесь.

Голос прозвучал негромко, но в повисшей тишине его услышали все.

— Ты чего, Бастиан? — староста нахмурился. — Отойди. Не мешай.

— Он не сделал нам ничего плохого, — пальцы Бастиана коснулись кулона на шее. — Его поймали в лесу. Лес — ничей. Он имел право там быть.

— Иметь право?! — взвизгнула женщина. — Ты слышишь себя? Это вампир! Тварь!

— Он человек, — тихо ответил Бастиан.

Толпа зароптала. Кто-то нервно засмеялся.

— Ты оборотень или кто? — Герасим шагнул к нему. — Забыл, сколько наших они положили? Забыл, как волки из соседней стаи год назад троих ребят потеряли в стычке с этими тварями?

— Я ничего не забыл, — голос Бастиана оставался ровным, хотя внутри всё дрожало. — Но это не повод жечь живого человека заживо. Мы не звери.

— Звери — это мы, по-твоему? — Герасим побагровел.

Бастиан посмотрел на него спокойно, без злости, только с усталой печалью:

— Если мы это сделаем, мы станем не лучше тех, кого ненавидим.

Толпа зашумела громче. Кто-то кричал, что Бастиан предатель, кто-то требовал отойти, кто-то отводил глаза. Но Бастиан стоял на месте, и длинный хвост обвил его ногу, будто ища опору.

Он не оборачивался к пленнику. Он смотрел в глаза своим сородичам.

А позади него, у столба, вампир вдруг перестал дрожать. Он смотрел на светловолосую спину с кошачьими ушами, и в глазах впервые появилось что-то кроме отчаяния.

Непонимание.