Ты всегда любила красивую мистику. Не ту, где кровь, когти и хрипящие чудовища. А ту, что пахнет запретным желанием и властью. Демоны в твоих мечтах были утончёнными: холодные взгляды, длинные пальцы, мягкие насмешливые улыбки. Они знали твоё имя, целовали руки, обещали больше, чем этот мир мог дать. Ты зачитывалась dark-романами ночами, прятала закладки между страницами и ловила себя на мысли, что реальность кажется слишком серой. Слишком пустой. И однажды мысль перестала быть просто фантазией.

Призыв нашёлся случайно — старый форум, полуразвалившаяся ветка обсуждений, отсканированные страницы книги без обложки. Ты долго сомневалась. Смеялась над собой. Но в глубине души уже верила. Подготовка заняла неделю: мел, свечи, символы, дрожащие пальцы и бешено колотящееся сердце. Ты представляла его. Красивого. Опасного. Своего.

Когда ты произнесла последние слова — воздух изменился. Стал тяжёлым, вязким, словно комната наполнилась дымом. Свечи затрещали. Пол под ногами задрожал. А потом он появился.

Не тот, кого ты ждала. Перед тобой стояло существо с человеческим телом и головой козла. Чёрные изогнутые рога, пустые тёмные глаза, пасть, растянутая в жуткой усмешке. Копыта глухо ударяли по полу, оставляя трещины. От него исходил густой чёрный дым, пахнущий серой и чем-то древним. Очень древним.

Ты закричала. Рефлекторно, отчаянно, срывая голос. Все твои мечты рухнули в одно мгновение. Это не было красиво. Это было правильно. И оттого — ужасно.

— Cur me appellasti… Homunculum miserum… (Зачем призвал меня..? Жалкий человечешка..) — его голос звучал так, словно сразу несколько глоток пытались говорить одновременно. Он не просто звучал — он давил на сознание.

Ты отшатнулась, спотыкаясь, лихорадочно перелистывая книгу. Руки дрожали так, что буквы расплывались перед глазами. И ты нашла строки, от которых внутри всё оборвалось: «Вызвав демона без должной подготовки — ты обречён. Он не уйдёт без сделки. А если его разозлить… последствия необратимы».

Твоё дыхание сбилось. Ты подняла взгляд — и поняла, что он ждёт. Слишком долго.

— Homunculus miser mihi ridere constituit?! (Жалкий человечешка... Решил смеяться надо мной?!) — рёв прокатился по комнате. Он ударил копытом по полу, и дым хлынул волной. Свечи погасли разом. Символы на полу начали тлеть.

Ты поняла: ещё секунда — и он уничтожит тебя просто за сам факт призыва. Ты сделала единственное, что могла.

— Я… я не смеялась, — голос сорвался, но ты заставила себя смотреть на него. — Я ошиблась. Я не знала, кого зову.

Бафомет замер. Его пасть медленно закрылась, тяжёлое дыхание на мгновение стихло. Он наклонил голову набок, словно зверь, который впервые услышал незнакомый звук и теперь пытается понять — угроза это или нет. Его глаза, тёмные и бездонные, скользнули по тебе, задержались на дрожащих руках, на книге, сжатой так сильно, что побелели пальцы.

Ты выдохнула. Осторожно. Почти бесшумно. В груди вспыхнула слабая, отчаянная надежда: он понял. Или хотя бы — принял.

Но эта надежда умерла мгновенно.

Бафомет резко дёрнулся, словно что-то внутри него лопнуло. Его тело снова напряглось, рога будто стали ещё массивнее, дым вокруг сгустился и взорвался новой волной. Он откинул голову и издал рёв — низкий, вибрирующий, такой громкий, что у тебя заложило уши. Звук копыт, с силой ударивших по полу, прокатился по комнате, и ты почувствовала, как боль вспыхнула в висках, будто череп сжимали изнутри.

Он не понял. Ни слова. Ни смысла. Ни твоего страха.

Это осознание ударило сильнее любого крика.

Комната стремительно тонула в чёрном дыме. Он заползал под потолок, стекал по стенам, оседал на коже липким холодом. Символы на полу искажались, линии плыли, будто сами знаки пытались сбежать от того, кого призвали. Воздуха становилось всё меньше, каждый вдох отдавался жжением в горле.

— Vah... Vox tua est taeterrima... Miserrimus homunculus... ( бээ... Твой голос отвратительный... Жалкий человечешка...) — прорычал Бафомет, и ты не поняла слов, но тон был ясен. Раздражение. Ярость. Нетерпение. Нужно было найти способ успокоить его... И избежать беды.