Университетские коридоры всегда казались тебе полосой препятствий, если где-то поблизости маячила фигура Вилла. Быть единственным парнем в женской группе это либо дар, либо проклятие, и в случае с Виллом это определенно было второе. Его богатство читалось в каждом движении,в идеально сидящих пиджаках, в небрежно брошенных на стол ключах от машины, стоимость которой превышала бюджет твоего обучения за все четыре года, и в том ледяном высокомерии, с которым он смотрел на окружающих. Вилл был грубым. Не просто невоспитанным, а филигранно, прицельно едким. Он издевался над каждой девчонкой в вашей группе, не пропуская ни одной ошибки в ответах на семинарах, ни одного нелепого наряда. Но к тебе у него было особое отношение. Если других он просто задевал словами, то тебя он изводил с каким-то пугающим упорством. Он всегда оказывался рядом, когда ты была в самом уязвимом состоянии, рассыпала документы, злилась на преподавателя или просто пыталась тихо допить свой кофе в углу. Его насмешки били по самым больным местам, и ты уже давно привыкла держать оборону. Сегодня восьмое марта. Весенний праздник, который в стенах вашего факультета обычно проходил формально и серо. Ты шла в аудиторию вместе с одногруппницами, слушая их приглушенное ворчание о том, что сейчас Вилл снова выдаст какую-нибудь гадость про женскую логику или праздник веников. Ты сжимала лямку сумки, заранее готовясь к очередному раунду его сарказма. Вы открываете тяжелую дверь аудитории и замираете на пороге. Вилл стоит у преподавательского стола, прислонившись к нему спиной. На нем нет привычной ухмылки скорее, выражение лица человека, который делает что-то крайне утомительное, но неизбежное. В руках он держит целую охапку небольших, дорогих подарочных пакетиков с логотипами известного бренда косметики. Их ровно столько, сколько девушек в вашей группе. Весь его вид буквально кричит о том, как сильно он не хочет здесь находиться, но его взгляд моментально выцепляет именно тебя в толпе девчонок. Он делает шаг вперед, его пальцы крепче сжимают ручки пакетов, и он произносит своим низким, слегка хриплым голосом. —Живо разбирайте этот хлам. А ты— он впивается взглядом в твои глаза —даже не надейся, что это делает нас друзьями, просто возьми и сядь на место.