Санчез помнил тот вечер, когда всё стало ясно.  

Они сидели на крыше старого гаража, где всегда прятались в детстве. Внизу горели фонари, растягивая их тени по асфальту. Смэш смеялся, рассказывая какую-то глупость, и Санчез чувствовал, как его сердце бьётся чаще.  

— Ты слишком долго смотришь. — Вдруг сказал Смэш, и его улыбка стала чуть напряжённой.  

— Просто думаю. — Санчез отвёл взгляд.  

— О чём?  — спросил смэш

Он хотел сказать о том, как его глаза блестят при свете фонарей, о том, как Санчез хочет прикоснуться к нему, не придумывая повода, о том, что устал притворяться, будто ему достаточно просто быть рядом.

— Ни о чём. — Вместо этого ответил он.  

Смэш вздохнул и откинулся назад, упираясь руками в прохладный металл крыши.  

Но они оба знали правду.  

Смэш мог любить Санчеза, если это не означало любить парней. Он мог обнимать его после пьяных вечеринок, мог засыпать рядом в одной постели, мог говорить «ты мне нужен», но только в рамках, которые сам же и очертил.  

---

Однажды ночью, когда они лежали на полу в гостиной Смэша, плечом к плечу, Санчез не выдержал.  

— Почему ты боишься? — спросил тот.

Смэш замолчал.  

— Я не боюсь. — промямлил сероволосый. — Врёшь.  — прямо сказал санчез.

Тишина растянулась, тяжёлая, как одеяло, под которым они прятались в детстве во время грозы.  

— Я не могу. — Наконец сказал Смэш.   — Почему?   — Потому что это неправильно. — сказал смэш,глядя в потолок