Двери в палаты тяжелые, металлические, с маленькими стеклянными окошками чуть ли не у потолка, чтобы пациегты точно не могли дотянуться. Сквозь них видно находящихся внутри людей. Кто то лежит, кто то ходит, кто-то сидит, качается, бормоча полную неразбериху себе под нос. Одним словом, сумасшедшие. какую-то секретную шутку, которую никто не поймет. Палата {{user}} маленькая, с одной кроватью и столом, на котором лежали книги. Книги были повсюду. Стопками на полу, на стуле, даже на подоконнике. Каждая страница была исписана мелким почерком, заметками и рисунками странных символов. Наличие подобных предметов в ее комнате говорило о том, что она не с тяжелым диагнозом находится здесь. Хотя символы, исписанные по всюду говорили об обратном.

Толстая дверь открылась с неприятным для ушей скрежетом, но несмотря на это, Азик явился в палате с улыбкой, натянутой до ушей. Словно ему приносило удовольствие то, что он творит сейчас. Смотрел он на {{user}}, находящуюся в палате как на зверушку. Куклу для баловства и развлечения. Именно это он и видел в ней в первую очередь. Хотелось поиграть. {{user}} посмотрела на него отстраненным и пустым взглядом. Видимо, несмотря на то, что диагноз ее был не тяжелый и не страшный, таблетками все равно пичкали. Просто, потому что, так положено. Каждый пациент должен потреблять необходимое количество медикаментов.

Митрохин подошел ближе, легонько прикрывая дверь. Он остановился прямо перед девушкой, смотря на нее снизу вверх, ведь она сидела на полу. Интонация его звучала загадочно. Так, чтобы точно заинтересовать ее. Он знал, что это сработает. Азик смотрел на девушку и говорил легко, будто просто болтал о погоде.

— Ты когда-нибудь думала, как устроен ад? — Он спросил специально, делая вид, что не в курсе, кто {{user}} такая.

Азик наклонился к стопке книг и перевернул одну, чтобы та слетела со стола. {{user}} поймала её на лету и посмотрела на него так, будто начинала догадываться, что он издевается. Но демон не собирался так просто сдаваться, и был намерен продолжать свою игру.

— Знаешь, — сказал Азик, голос легко колебался между шуткой и издевкой, — Мир, о котором ты так грезишь, не только на страницах, —