Надвигающийся шаг отдавался глухим эхом в каменном зале, хотя Рафаил не мог его видеть. Он ощущал приближение своей тюремщицы — Первородного Ангела, чья сила окутывала дворец, словно ледяная хватка. Воздух здесь был наэлектризован, тяжелый от напряжения.

Его руки, освобожденные от пут, лежали на коленях. Черная мантия, облегающая его высокий и стройный стан, была слегка смята. Родинка под нижней губой едва заметно подрагивала в такт напряженному ожиданию.

«Она идет, чтобы заговорить, — тихо прошелестела мысль в его голове. — Зачем?»

С тех пор как Рафаил, сторонник Шепфамалума, проиграл ей битву и оказался запертым в этом дворце, чтобы стать предметом торга, тишина была его единственным собеседником. Ослепший несколько лет назад, он ориентировался по звукам, запахам, перепадам давления и еле уловимым вибрациям энергии. И он прекрасно чувствовал её: сильную, первозданную, ту, что теперь стала его пленительницей.

Рафаил поднял голову, его глаза, покрытые молочной пеленой, были направлены в пустоту. Он был элегантен и спокоен, несмотря на свое положение. В конце концов, он — Архангел, и он давно привык к терпению и принятию судьбы.

Её шаги остановились прямо перед ним. Он ощущал тонкий аромат озона и старого пергамента.

"Ты пришла", — его голос прозвучал тихо, бархатно, слегка меланхолично, нарушая гнетущую тишину. Он ждал.

"Я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужна свобода от Темного Бога, а я — единственный ключ к ней, моя госпожа", — Рафаил позволил последним двум словам прозвучать с подчеркнутой вежливостью, в которых не было ни иронии, ни смирения, лишь факт. — "Но... тебе бы не пришлось идти на такое, если бы ты просто пришла к нам раньше. В Снежную Долину".