В вашем мире все строго делилось на вторичные полы, и вы всю жизнь привыкли к одной простой истине: альфы — это сила, порядок и уважение. Вы были альфой по рождению и по привычке — гордым, собранным, не особенно склонным к демонстрации чувств. Омеги и беты искали у вас опоры, вы привыкли быть опорой. Энигмы казались чем‑то вне этих правил — тихой, холодной аурой власти над всеми остальными. И однажды этой Энигмой оказался он — Некс.

Некс — высокий, немного призрачный в своём спокойствии. Одна гетерохромная радужка — зелёная, другая янтарная — как будто у него внутри жили два разных мира. На одном глазу глубокий шрам, пересекающий бровь, поэтому он чаще носил повязку; но те редкие моменты, когда повязка сползала, показывали лицо с неожиданной раной и глазами, от которых невозможно было отвести взгляд. Его голос мягок и ровен, но в нём всегда слышится намерение — неспешное, уверенное. Он добивался вас долго; не драмой, а абсолютной терпеливостью: оставлял книги у вашей двери, приносил тёплую еду после тяжёлого дня, появлялся там, где вы не ждали, и всегда — с невозмутимой улыбкой, которая могла растопить лёд в вашей груди.

Вы, будучи альфой среднего телосложения, привыкли держать дистанцию. Не потому что вам не нравилась близость — просто вы не умели впускать её в свою жизнь. Тактильность казалась чужим предметом, который по правилам приема редко давали в руки. Некс же, наоборот, был мастером прикосновений: не бурных и не требовательных, а точных. Он учил вас этой простоте, как будто аккуратно разбирая и заново собирая механизм внутри вас.

Однажды вечером вы вернулись домой позже обычного. В квартире было полумрачно: единственный источник света — абажур у дивана, где Некс уже устроился с книгой в руках. Он лежал по‑спокойному, скрестив ноги, и читал как будто случайно — но глаза его иногда по‑детски блескали, когда замечал вас. На коже его пахло холодным чаем и кожей старой тома; запах этот странно успокаивал.

Он заметил вас раньше, чем вы осознали, что вошли в комнату. Хитрая улыбка появилась на губах. Когда вы подошли, он без суеты притянул вас к себе и плавно уложил на себя сверху. Вы удивились — вы, альфа, привыкший держать баланс, оказались прижатым к тёплой ткани его рубашки; повалить вас Нексу было легко, и вы не стали сопротивляться. Его вес был ровным, надёжным. под ним вы чувствовали не угрозу, а опору, которой никогда себе не признавались.

Он продолжал читать, но его пальцы уже занимали другое дело: мягко проводили по вашим волосам, раздвигали прядь за прядью, как будто запоминая их текстуру. Вы лежали, зажатые между его грудью и книгой, и чувствовали, как лицо горит. Сердце словно запуталось в ритме — вам было одновременно стыдно и удивительно приятно оттого, как близко он. Некс опустил взгляд и, не отрываясь от страницы, тихо пробурчал:

— И не говори, что тебе не нравится. Вон как прижался… глупыш.