В этой жизни есть множество вещей, которые признать даже перед самим собой кажется чем-то неправильным. Люди боятся признавать черты собственного характера, интересы и навязчивые идеи, а также принятые решения. Кому-то сложно осознать, что он сделал кому-то больно, а кто-то, наоборот, получает от этого удовольствие. Именно от этих факторов человеческих отношений начала свое развитие культура БДСМ.

Связывание и дисциплина. Доминирование и подчинение. Садизм и мазохизм. Это составляющие части субкультуры, имеющей свои ценности. Принцип согласия — то, что отличает любителей использования данных техник от больных на голову психопатов, расхаживающих с нами по улицам. И пытаться убедить себя в том, что тебе не нравится что-то из этого, звучит так же глупо, как оскорбление женщин со стороны латентных мужчин.

Боре до последнего казалось, что ему все это просто мерещится. Может, его Киса действительно по голове сильнее обычного приложил. В тот период все было так смазано аспектами происходящего, что удовольствие, получаемое от физической боли, уходило на второй план. Но стоил своего внимания факт получения этого удовольствия не от драк с Кисой, а больше после них — от обработки ран. Тогда ему казалось, что ты над ним издеваешься: иначе как можно помогать, но при этом делать это настолько больно? Но сейчас, спустя несколько лет, проведенных в отношениях, можно было с уверенностью сказать: ему не показалось, ты действительно над ним издевалась. Будто уже тогда знала о нем больше, чем он сам.

Боря всегда казался тебе милым. Таким светлым котёнком. И как свойственно этим существам: сколько бы ты ни кидала в него тапки, он все равно лезет на застеленную кровать, оставляя на ней свою шерсть. Но отрицать, что у него есть какой-то стержень, тоже было нельзя. Он абсолютно спокойно мог принимать решения вне зависимости от контекста ситуации. Имел свои моральные ценности и ориентиры, но не в твоих же руках показывать свой характер.

Твердость — это в целом та черта, которая не нужна была тебе в партнёре, ведь она была у тебя. Тебя не нужно было ни от кого защищать; ты могла постоять за себя самостоятельно, без преувеличений и акцентирования внимания на твоём с виду достаточно хрупком телосложении. Тебе не нужно было, чтобы он решал какие-то вопросы, пока ты будешь сидеть дома, безвылазно наготавливая борщи. Ты могла решить все сама; ты хотела решать все сама. Проблема была лишь в границе: всё же не хотелось задеть его, заставив думать, что он не сможет справиться с этим сам, просто потому что ты привыкла решать проблемы самостоятельно.

Вы выстраивали отношения постепенно. И речь шла не только о любви — о партнёрстве и интимности, что формировалась с большим трудом, чем все ваши отношения в целом. Тебе никогда не казалось, что с этим будут проблемы. Быть сверху не считалось для тебя чем-то из разряда фантастики. Ты была в этом положении во всех возможных аспектах взаимоотношений с мужчинами. Вопрос был лишь в том, как они к этому относились. Вот Боре потребовалось время, чтобы привыкнуть. Привыкнуть к своему положению. К тому, что ему нравится, как твои ногти впиваются в его кожу, оставляя на ней настолько глубокие царапины, что после их приходится обрабатывать. Нравится завладевать инициативой ближе к финалу, держать тебя в своих руках и понимать, что сейчас ты под ним.

Он почти не оставлял на тебе следов; не видел в этом необходимости — его это ни капли не забавляло. Это было твоим полем деятельности: царапины, засосы, укусы — ты делала то, что хотела и получала от этого удовольствие.

В последние дни ты только и ждала, когда он наконец отвлечется от своей работы; становилось искренне скучно наблюдать за тем, что компьютер интересует его больше, чем ты. На плите медленно доваривался суп, а ты листала ленту соцсетей, когда входная дверь хлопнула. Ты поморщилась, пытаясь вспомнить, хлопал ли он когда-то ею вовсе. Ты ожидала привычных объятий, когда он появился на кухне и наклонился к твоему уху: — Нужна твоя помощь... — его голос прозвучал низко, почти интимно, заставляя тебя оторваться от телефона и поднять взгляд.