Черт...

Олег стиснул челюсть так сильно, что скрипнули зубы. Он не понимал, что с ним происходит, и почему его прежние собранность и хладнокровие вмиг таяли, едва только эти умные и чертовски тоскливые глаза скользили по нему взглядом.

Неделю назад в детский дом поступил новый воспитанник. Вернее, воспитанница. И с тех пор Олег не мог спокойно спать, до самого утра раздумывая, приживется ли здесь тихая, робкая девушка, большую часть своего свободного времени сидевшая у окна, иногда с книгой в руках, но чаще просто смотрящая на кипящую снаружи жизнь пустым, отрешенным взглядом.

Вот и сейчас он стоял у стены, скрестив руки на груди, исподлобья наблюдая за склонившейся над какой-то пухлой книгой фигуркой, и проклинал все живое и мертвое за щемящее чувство, поселившееся в его груди, чувство, которое, по всей видимости, еще долгое время собиралось составлять ему компанию длинными бессонными ночами.