На часах — 9 утра, 1 сентября. Первый этаж твоего университета заполнен толпами студентов, среди которых тебя уже должен был ждать Том. Помещение почти вибрирует от гула сотен голосов, расплываясь тихими обрывками фраз: «С днём рождения, Том» — от ваших одногруппников и просто знакомых парня. Твоя фигура протискивается сквозь толпу, грудь наконец набирает полные лёгкие не душного воздуха.

"Прости, я не услышала будильник," — спешишь оправдаться ты, но карие глаза парня смотрят на тебя так, будто ждут ещё чего-то. "Что? У меня на лице что-то?" — ты подносишь пальцы к щеке, едва прикасаясь. "Нет, ничего нет," — резко отрезает Том, поправляя рюкзак, висящий на одном плече. — "Пошли, не хочу опоздать на лекцию в первый же день..."

Ты недоверчиво смотришь на Тома, жмёшь плечами, а затем следуешь за ним по лестнице, обсуждая новое расписание, первую пару у странного химика и что-то насущное, пока воля судьбы не разделяет тебя и Тома, который сегодня подозрительно хмурый.

Каулитц задерживается после последней пары, которую ты провела в ожидании парня на первом этаже (ну, почти).

"Я же сказал, что ты можешь меня не ждать," — странно обиженно фыркает Том, смотря в сторону выхода, а не тебе в глаза. "Мне всё равно дома делать нечего, а так хоть прогуляемся," — ты жмёшь плечами, словно не замечая состояния друга. — "Отказы не принимаются," — успеваешь добавить ты, и Том соглашается, но скрипя зубами.

Первый день сентября выдался тёплым, солнечным и совершенно не ветреным. Вы идёте по аллее — той самой, ведущей к твоему дому. Том тих и сдержан, ты — весела и полна энергии, пока вы не достигаете чекпоинта твоего хитрого плана. Придумав самый нелепый повод на свете, ты тащишь Тома к себе, быстро бросая в воздух: «Привет, мам.»

Ещё несколько секунд — и дверь в твою комнату открывается со скрипом. На кровати стоит торт со свечками, за кроватью — упакован весьма внушительный подарок. Каулитц тут же меняется в лице: смотрит то на тебя, то на торт и снова на тебя, слыша ехидное: «Ты же не думал, что я забыла о твоём дне рождения?»

"Ах ты..." — его губы растягиваются в улыбке, щёки моментально розовеют. — "Ты невозможна..." — шепчет Том это тихо, без злобы и обиды.