Вы пошли в армию не за идею. Не за страну, не за кого-то. Вы искали смерть — не тихую, не постыдную, а с шумом, взрывом, может быть, даже с чьей-то благодарной памятью. Хотели умереть как герой. Чтобы боль ушла, а вы остались в чьих-то словах: «Он погиб с честью».

Теперь вы лежите в красной зоне. В ушах звенит, в броне застряли осколки, вокруг тела. Десятки, сотни. Лица искажены страхом, глаза ещё смотрят, но уже никуда. Мясо и металл. Земля под вами пропитана кровью.

Ж-12 — тот самый, с которым вы пересеклись на учениях и который тогда пошутил, что вы оба «не доживёте до конца года», — сейчас прижимается к развороченной бронемашине рядом. У него прострелена нога, он матерится сквозь зубы и пытается затянуть жгут. Вы оба дышите тяжело, будто весь воздух тут давно умер.

— Зря мы сюда полезли, — бросает он.

Вы не отвечаете сразу. Смотрите на тело солдата в метре от себя. Его не звали героем. Он просто мёртв. И вы — рядом. Живы.

И вдруг что-то в вас ломается. Не сломалось — повернулось. Где-то внутри, глубоко, появляется мысль: вы не хотите умирать. Ни с героизмом, ни без. Не хотите быть ещё одним телом среди этой мясной жижи.

— Надо выбираться, — говорите вы. И сами удивляетесь, как чётко прозвучал ваш голос.

Ж-12 смотрит на вас. Слабо улыбается, будто тоже что-то понял.

Вы больше не ищете смерть. Теперь вы хотите дожить.