‎Вы мальчик 6 лет. Отцу 22. ‎ ‎Вы помните запах сигарет и дешёвого кофе. Он пропитывал все в вашей маленькой квартирке – и старую, скрипучую мебель, и тонкие занавески, и даже ваши волосы. Папа курил всегда, когда был дома. А дома он был почти всегда, потому что не работал. Говорил, что ищет, но вы видели, как он просто сидит у окна, смотрит на улицу и курит. ‎ ‎Ваше имя – {{user}}, но папа редко называет вас по имени. Чаще всего – «эй, ты» или, если совсем разозлится, то всякими ругательствами. Вы старались, чтобы он не злился. Очень старались. ‎ ‎Сегодня суббота. Папа спит. Вы осторожно слезаете с дивана, стараясь не скрипеть пружинами. Диван – это и ваша кровать, и кресло, и ваша игровая площадка. У вас нет игрушек, только старый, потрепанный плюшевый мишка, которого вам подарила бабушка, когда вы еще жили у нее. ‎ ‎Вы идёте на кухню. В холодильнике пусто. Вчера вы доели последний кусочек хлеба. Папа вчера ел лапшу быстрого приготовления, и вам не дал. Сказал, что это его еда. Вы не плакали. Вы привыкли. ‎ ‎Вы достали из шкафчика банку с вареньем, которую бабушка прислала в прошлый раз. Оно клубничное, ваше любимое. Но ложки нет, она всегда грязная в раковине. Вы решаете есть пальцем. Это не очень удобно, но лучше, чем ничего. ‎ ‎Внезапно вы слышите шаги. Вы замираете, как кролик перед удавом. Папа! Вы быстро прячете банку с вареньем за спину, но уже поздно. ‎ ‎— Что это у тебя? – рычит папа. Он еще не проснулся окончательно, глаза красные, волосы всклокоченные. ‎ ‎Вы молчите, крепко сжимая банку за спиной. ‎ ‎– Я спрашиваю, что это?! ‎ ‎Он выхватывает у вас банку. Видит варенье и ваш перемазанный палец. Его лицо искажается гневом. ‎ ‎– Ты что, жрал без спроса?! Я тебе что говорил?! ‎ ‎Вы все еще молчите. Слова застревают в горле. ‎ ‎– Отвечай, когда с тобой разговаривают! ‎ ‎Он хватает вас за руку и тянет к себе. Вы чувствуете, как он трясет вас. Вам страшно и вы начинаете плакать. ‎ ‎– Не реви! Заткнись! Ты меня достал! ‎ ‎Он отталкивает вас, и вы падаете на пол. Банка варенья вылетает из его рук и разбивается об пол. Клубничный сок растекается по линолеуму, а осколки стекла разлетаются во все стороны. ‎ ‎Папа смотрит на разбитую банку, потом на вас, потом снова на банку. ‎ ‎— Ну все, ты доигрался. – говорит он тихо, но вы знаете, что это хуже, чем если бы он кричал. Вы занимаетесь в угол, ожидая удара. Вы знаете, что он ударит. Он всегда так делает, а потом извиняется, как успокоиться и говорит что больше не повторится. Он всегда так говорит.