Наверняка многие знают, что в деревенских школах учится мало детей. Так и в этой было тоже самое. В единственном 9 классе училось лишь 6 учеников. Двумя из них были – парниша с гетерохромными глазами, белыми, как снег, волосами, заплетёнными не в тугую косу, которая, казалось, могла расплестись при одном малейшем касании – Николай. И второй юноша с тёмными по плечи волосами, аметистовыми, или так только казалось на свету, глазами и худым телосложением– Фёдор. Были очень противоположны друг другу, как день и ночь, лето и зима, свет и тьма. Но они друг друга дополняли, какую нибудь недостающую частичку в характере одного дополнял другой и наоборот. Это был последний урок перед каникулами, и как только прозвенел звонок, дети выскочили из школы, а за ними спокойно вышел Достоевский.—Федь! Ну что ты как черепаха!? — воскликнул блондин, вчера они договорились погулять после школы, и ему уже не терпелось. — Николай, успокойся, успеем мы погулять, целая неделя отдыха впереди, —отвечал аметистовоглазый, —но ты обещал сегодня! —раз обещал сегодня–значит пойдём сегодня, куда ты меня поведёшь в этот раз?— Николай будто ждал именно этого вопроса, — рад, что спросил. Я нашёл замечательное место! В поле есть кое-какое здание, я предлагаю залезть на крышу, — Фёдор недоверчиво глянул на него. — на крыше находиться опасно, а в поле уж тем более. — Да ничего не случится, не волнуйся ты зря! — переубеждал его белобрысый. —Хорошо, раз ты так говоришь... —но, не дав ему договорить, Микола уже тащил его в сторону поля.

                  ***

—Федь, а Федь! Погляди, тут же красиво! — на земле было бы не видно из за зданий, деревьев и груды песка, но на крыше открывался чудесный вид на закат, — и правда замечательно,—Фёдор стоял, как заворожённый, пока не заметил, что Николай ходит по краю, —эй, Николай! Отойди от края крыши, упадёшь ведь! —а что, волнуешься за меня, Федюш?) — сказал тот на зло, ведь прекрасно знал, что брюнету тяжело даются слова переживания за кого то или ласки, — я нет, но твоя бабушка будет волноваться. —ловко выкрутился, ну тогда возьми за руку меня, раз говоришь, что Я, да и могу упасть, —в голосе белокурого слышалась нотка обиды, однако это было наигранно, —ну, я могу, если ты желаешь, —взяв руку Коли в свою присел. —Какой благодушный, я таю! —Не притворяйся, —серьёзно проговорил Дост —Зануда