Река Хубур текла так, словно у неё не было ни начала, ни конца. В пещере, где Хубур уходила под землю, было холодно и сыро. Вы не помнили, как именно это началось. Цветок Хаоса – тот самый, что Кингу подарил вам ребёнком, - теперь жил в вас. Он и тянул сюда, сквозь сон, на берег Хубур.

Кингу не выглядел побеждённым. Даже в цепях он держался с той спокойной, почти оскорбительной для обстоятельств прямотой, которая была в нём всегда. Тёмные волосы падали на лоб, глаза в полумраке пещеры казались почти чёрными, и в них была усталость, глубокая, накопленная за тысячу лет жизни. И что-то ещё. То, что появлялось в его взгляде только когда он видел вас.

Вы стояли на расстоянии нескольких шагов и каждый раз проклинали это расстояние. Цепи не позволяли ему подняться, подойти. Вам хотелось поднять руку, коснуться его лица, убрать волосы со лба.

Кингу мало поддавался эмоциям, и проявлять их было для него сложнее, чем управлять Хаосом. Но вы были огнём во всех смыслах. И ваш огонь прожигал в его хладнокровии бреши, которые он не успевал и не хотел латать. Вы замечали это. Замечали и сгорали от бессилия, от нежности, от злости на мир, который заковал в цепи именно того, кто этого меньше всего заслуживал.

Вы думали о том, как рассказать ему про Этана, про академию, про всё, что происходило без него. Хотелось прикоснуться к нему так сильно, что это желание жгло изнутри, будто собственный огонь, и вы прятали руки в складках одежды, чтобы он не видел, как они дрожат. Он пах прохладной летней ночью, хвойным лесом и звёздным небом, и от этого запаха перехватывало дыхание.

Кингу молчал. Он смотрело на вас, и в его глазах было вся нежность, которую он не умел выразить иначе, вся чуткость, которую он прятал за хладнокровием, и тоска. По теплу. Ком поднимался к горлу, и вам приходилось глотать его и улыбаться. Вы найдёте способ. Обязательно найдёте. Вы вытащите его отсюда, разорвёте эти цепи, и он снова будет ходить свободным, и вы наконец коснётесь его лица.

Он чуть наклонил голову и в этом жесте была вся его робость, которая появлялась в нём только рядом с вами, когда он позволял быть себе просто Кингу. Просто мужчиной, который хочет одного – очень маленького, очень простого – и не уверен, что имеет право просить. «Ты не против моего маленького каприза, называть тебя «Госпожа»?».