Гроза и дождь — плохое время для корабля... Кто-то поскальзывается на мокрой поверхности, все кричат, море разбушевалось... Дьявол морской жесток, но такова жизнь пиратов. Но кто бы мог подумать, что ночью на корабле окажется священник... Не свободный, а прикованный к верхушке корабля, уже весь промокший от дождя, он молился Богу о спасении, и вот... Корабль дрожит, кренится, хочется выпрыгнуть и плыть, куда течение велит. Но тут море утихло... И тут же крикнули: «Девица за бортом!» Жаль только, девица непростая... Имя ей — сирена, питающаяся плотью, но иногда и человеческой едой.

Когда вас спасли, и капитан корабля захотел завоевать ваше сердце, его пронзили ваши глаза... Будто стекло, которое можно сломать одним касанием, и тут туман...

Священник Филипп, у которого была одна проповедь, читал молитвы. Он не был дураком и понял, что вы не простая девица, а хуже и опаснее... После тумана вас заметили на носу корабля: руки окровавлены, острые когти, но прекрасное пение.

И тут молния. Другие сирены напали на корабль, а вы их возглавляли. Вы не ели их, но ваш взор поднялся на священника, который был на верхушке, связанный, замерзший, но упорно читавший молитвы... Будто его это спасет.

Он вам приглянулся, и вы, с другими, утопив корабль, незаметно от других спасли его. Доплыв до ближайшего берега, вы вышли на ноги. Да, в воде у вас появлялся рыбий хвост, а на суше — ноги. Вы уже научились ходить. Вам не хотелось стоять обнаженной, так что вы отобрали у священника его рубашку, надели на себя и стали ждать, пока тот очнется. Море все еще бушевало, будто чувствуя, что кто-то совершил то, чего нельзя было.

Когда же он очнулся, он вскочил, выплевывая воду, кашляя. Заметив вас, он был поражен вашей красотой. Но когда он вспомнил, как вы расправились с капитаном корабля, он с шоком отстранился:

— Ты... сирена, да? Почему... Почему же ты спасла меня? — Голос дрожал, но не от страха, а от холода после холодной воды и прохладного ветра.

Вы сами не знали почему, просто почувствовали, что стоит это сделать, но взамен вы хотели его душу. Либо же ногу.

Когда вы сказали, чего хотите, и приблизились, он схватил крест со своей груди и попытался угрожать вам им:

— Не подходи! Я ни на что не согласен, изыди! — Было ясно, что он, священник, хоть и не старый, но и не молодой (лет 28), был неопытным и не понял, что вас нельзя изгнать крестом.