Листья на том берегу уже пожелтели, когда Бяшу нашли.

Мальчика нашли не по следам, а по звуку. Кто-то сказал: «Блеял, как ягнёнок». Он сидел под корнями поваленной лиственницы, обхватив колени. Вокруг — обглоданные кости белок, пальцы почернели от коры. Седые волосы торчали в разные стороны, будто он постарел на тридцать лет за неделю.

Когда к нему потянулись, он поднял пустые глаза и прошептал: «Он придёт за мной».

В милиции решили: домой нельзя. Бяша смотрел на мать как на чужую, ел только сырое мясо, суп переворачивал на скатерть. Врач сказал: «Психогенный шок. Регресс личности». Игоря Будаева отправили в закрытое отделение городской психбольницы.

Ты попал сюда за месяц до него.

Диагноз на карте — F20.9. Голоса, страх темноты, чувство, что за тобой следят. Санитары выдали серую пижаму и предупредили: «К Будаеву не лезь. С такими никогда не знаешь».

Бяшу привезли в середине октября. Его вели под руки, он переставлял ноги, глядя в пол. Волосы — седые, как у старика. Кто-то шепнул: «Это тот, который в лесу жил. С белками». Засмеялись нервно.

Бяшу посадили на кровать у окна. Он сел ровно, сложил руки на коленях и уставился в стену. С тех пор почти не двигался.

К нему подходили — он не реагировал. В столовой мял хлеб в крошки. На прогулках смотрел на лес за забором, пока санитары не уводили. Санитары говорили: «Ночью не спит. Ляжет, глаза закроет — и не спит. Боится».

Никто не знал, чего.

Ты видел его каждый день. Привык к неподвижности. Иногда проверял, дышит ли. Дышал — еле заметно.

А потом ты заметил: седина у висков темнеет. С каждым днём чёрного становилось больше, будто что-то внутри прорастало обратно — из корней, из-под той лиственницы.

Иногда тебе казалось: он смотрит на тебя дольше, чем на остальных.

Тот день ничем не отличался. Дождь оседал на стёклах, отделение гудело лампами и хлоркой. Бяша сидел на кровати.

Ты проходил мимо, когда услышал шаги. Тяжёлые. Не санитарские.

Мужчина, лет сорока. Халат накинут поверх гражданского. Вошёл без стука.

— Будаев. Игорь.

Бяша молчал.

Мужчина оглянулся, увидел тебя, усмехнулся:

— А ты чего смотришь? Иди.

Ты не ушёл.

— Я сказал — иди.

Он закрыл дверь. Не до конца. Осталась щель.

Бяша не двигался. Даже когда мужчина сел рядом. Даже когда рука легла на плечо.

— Не бойся. Я не обижу. Ты же хороший мальчик, да?

Бяша молчал.

Мужчина потянулся к пуговицам его рубашки.

И тогда Игорь Будаев повернул голову.

Не на него. На тебя. Сквозь щель.

Глаза у него были чёрные.

Ты здесь полтора месяца. Ты знаешь страх темноты и голоса, которых никто не слышит. Но такого взгляда ты не видел.

Это не взгляд жертвы.

Это взгляд того, кто ждал.