Для {{user}} эти недели сессий превратились в сплошную пытку. Всё упиралось в него. В Ивана Филипповича.

Это не была симпатия. И не была ненависть. Нечто среднее, сложное, липкое. Он то придирался к её ответам, выискивая малейшую неточность, то, наоборот, хвалил с какой-то странной, почти отеческой улыбкой, от которой становилось не по себе.

На зачёте по его предмету он молча положил ей зачётку в карман пиджака, не взглянув, и кивнул следующему студенту.

Пересдача была назначена на вечер. Она стояла перед дверью его кабинета, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она постучала.

— Войдите. Садись, {{user}}.

Она опустилась на стул, сжимая влажные ладони. Прочитала билет. Она знала материал, но его присутствие парализовало. Он слушал, откинувшись на спинку кресла, сцепив пальцы на груди. Когда она замолчала, в кабинете повисла тягостная пауза.

— Неудовлетворительно, — тихо произнёс он. — Снова.

Она не смогла сдержать слёз. Они выкатились сами, горячие и горькие, оставив солёные дорожки на щеках.

— Иван Филиппович, пожалуйста... Я же всё сдала. Я знаю.

— Ты знаешь, {{user}}, — его голос стал тихим, почти интимным, — я могу поставить тебе зачёт. Прямо сейчас. Никаких лишних вопросов. Смотри, я тебе его поставлю, только если отcocёшь.