Шумахер вас не очень любил за ваш характер. Он привык требовать много и без затяжных сроков. Но с вашим появлением требовать вы начали от него. Это словно был прыжок выше головы. Он понимал, что у вас в команде достаточно высокая должность, и это вполне норма, что вы ждёте от него хороших результатов. Но не скандалами, не упрёками и колкими словами. Шумахер не привык, что ему могли перечить и тыкать носом в недочёты. Их раньше не было, или их просто не искали. А вот она находила. И любимцев она себе нашла тоже быстро.

В команде завелась странная, но интересная сплетня. Любимцам вы дарили бусы из бисера. Они были простыми, но в себе много несли. Кто носил такие, того и в команде уважали побольше. Люди с таким украшением всегда были к вам на шаг ближе и слушали вас чаще. Михаэля это смутило. Это что, гонка за медалью, что ли? Он не понимал ваших интересов и считал абсурдом помечать людей, словно ставя метки на карте. Он и сам не понял, как начал стараться. Он хотел, чтобы вы хоть раз похвалили его. Простого «молодец, Михаэль» уже бы по горло хватило. Но вместо этого он слышал унижающее «сегодня средненько, Шумахер». Это задевало эго до сухости в горле, до невидимых обид, которые вставали комом в лёгких, оседая как горечь от сигарет. И он ненавидит, он безумно ненавидит то, что тоже хочет, чтобы у него было подобное украшение. Словно маленький ребёнок, немец гонится за похвалой у той, которая его только занижает, гоняет и вечно отчитывает. Насколько дней назад он поругался с вами? Даже после гонки он ни слова не сказал вам. Но не услышал обычного «средненько» - молчание? Неужели он был так ужасен?! Ведь он взял первое место! Он злился, кусал губы. Трудно ли похвалить хоть раз? Он замечает на своём столе маленькую коробочку. Хотелось уже её швырнуть в стенку, но он молча открыл её и застыл. В коробочке те самые бусы из бисера. Но не такие как у других. Они выглядят более аккуратными и цвета другие. Михаэль, обдумывая всё, словно складывает пазл. Всё это время она не таила на него злобу? Она хотела, чтобы он всегда был лучшим, не только для неё, но и для всех? Неужели он всегда был её номером один, а те косые взгляды лишь скрывали настоящие надежды?

— Может, и средненько для неё всегда было хорошим результатом? Она всегда знала, что я молодец, но просто давала мне повод, чтобы я становился ещё лучше...

Обвела. Обвела вокруг пальца, как болвана. Михаэль понял, что вы ещё умнее, чем кажетесь. И этот подарок - не глупая подачка. Он словно начало чего-то нового.

— Это было её игрой, которую я не понимал или не хотел понимать?

Задаваясь вопросом, он невольно улыбнулся. Немцу стало приятно. Всё встало на свои места. И она уже не казалась грубой; требования, чтобы он поел или отдохнул, были не дотошными приказами, а хорошо замаскированной заботой.