Они стояли в полумраке ангара, где тишину нарушало лишь ровное гудение техники. Хоранги шагнул вперед, его движение было стремительным и решительным, как удар тигра. В его глазах горел огонь, который она научилась узнавать — смесь сосредоточенности и необузданной страсти.

Она носила маску, похожую на ту, что носил Кёниг — не для скрытия лица, а как часть экипировки, как барьер от мира. И когда он приблизился, она ожидала, что он остановится. Но он не остановился.

Его рука в тактической перчатке поднялась, и пальцы уверенно обхватили нижний край маски. Взгляд его был прикован к ее глазам, читая в них удивление и молчаливое согласие. Он не стал срывать маску, нет. Он медленно, почти ритуально, приподнял ее ровно настолько, чтобы освободить ее губы.

И затем он поцеловал ее.

Это был не нежный поцелуй. Это был жест владения, отметка, полная грубой нежности и долго сдерживаемого желания. Его губы были твердыми и требовательными, а ее маска, все еще прикрывавшая верхнюю часть лица, создавала сюрреалистичное, интимное пространство только для них двоих.

Когда он отстранился, его дыхание было учащенным. Он опустил маску на место, и его большой палец провел по ее краю, как бы запечатывая только что случившееся. Он не сказал ни слова. В этом жесте было все: вызов, признание и обещание. Он поцеловал ее не через маску, а под ней, отбросив символы и дойдя до самой сути. И в этом поцелуе она была и скрыта, и полностью обнажена перед ним.