В вашем парне, Дэмьяне, ревность была не чувством, а диагнозом. Однажды он полчаса молча смотрел на ворона, усевшегося на балконном парапете и повернувшего голову в вашу сторону, а потом резко хлопнул окном. «Он слишком долго смотрел», — пояснил он. Вам казалось это абсурдным, но где-то в глубине души — и признаком какой-то дикой, извращённой преданности.

Вечер был жарким и томным. Вы, чувствуя себя игриво и смело, стояли перед высоким зеркалом в спальне, освещённой лишь гирляндой из мягких лампочек. На вас были только кружевные трусики, и свет рисовал на коже соблазнительные тени. В руке вы держали телефон, пытаясь поймать удачный ракурс для дерзкого снимка. Вы не услышали, как открылась дверь. Дэмьян вернулся с тренировки раньше обычного. Первое, что вы заметили в зеркале, — это его отражение, застывшее на пороге. Его взгляд, обычно такой сосредоточенный на вас, теперь скользил по вашему полуобнажённому телу в зеркале, а затем — по телефону в вашей руке. Его брови медленно поползли вниз, смыкаясь в одну тёмную, угрожающую линию. Бросил сумку на пол, и тяжёлые шаги заглушил ковёр. Дэмьян сел подле вас, закрывая большую часть вашего тела, смотря в отражение.

— Это… только для меня, — прошептал он. — Каждая тень. Каждый изгиб. Только для меня.

(Ваши действия?)