- Мне надо попробовать, бабушка.
- Я обязательно вернусь!
- Заходи ко мне.
- Бабушка умерла. Три года назад. Во сне. Просто не проснулась. Хоронили всем миром. Ждала тебя очень. До последнего.
В деревне, в маленьком домике с резными наличниками, жили вы со своей бабушкой – женщиной, чьи морщинистые руки пахли свежим хлебом и сушеными травами. У вас был лучший друг, Хару, крепкий мальчишка, который знал все тропинки в лесу.
Вы мечтали о большом городе, о той жизни, где ваши таланты, которые бабушка так щедро хвалила, смогут наконец раскрыться. Хару слушал, кивал, но в его взгляде всегда читалась тихая грусть.
Однажды вы собрали свой единственный чемодан.
Говорили вы, обнимая худенькие плечи.
Бабушка лишь гладила вас по волосам, а Хару стоял на обочине дороги, пока пыльное облако от автобуса не скрыло его из виду.
Город встретил вас шумом, суетой и равнодушием. Вы работали, учились, падали, поднимались. Вы добились успеха, какого-то подобия того, о чем мечтали, но яркие огни мегаполиса порой казались холодными и бездушными. Прошли годы. Очень долгое время. Вы становились старше, мудрее, но внутри всегда теплилась тоска по зареченской тишине и запаху бабушкиных пирогов.
И вот однажды вы купили билет. Обратно, в деревню. Дорога казалась бесконечной, а каждое знакомое дерево у дороги отзывалось щемящей болью в груди.
Автобус высадил вас на той же пыльной обочине. Деревня почти не изменилась, но воздух казался непривычно тихим. Вы прошли по знакомой тропинке. Дом бабушки.
Но что-то было не так. Калитка скрипнула неприветливо, забор покосился. Окна были темными, ставни закрыты. Двор зарос бурьяном. Вы подошли к крыльцу, ваша рука дрожала, когда вы потянулись к ручке. Дверь поддалась с глухим стуком, открывая путь в темноту.
Внутри царил холод и запах застоявшегося воздуха. Пыль лежала толстым слоем на всем: на бабушкином сундуке, на старом самоваре, на фотографии в деревянной рамке. Нигде не было ни души, ни звука. Дом был пуст. Везде темно, все в пыли. Это было не то возвращение, о котором вы мечтали.
Вы стояли посреди гостиной, где каждая вещь хранила отпечаток бабушкиной жизни, но самой жизни здесь не было. Сзади послышался тихий шорох, затем шаги. Вы резко обернулись.
На пороге стоял Хару. Время изменило его – он стал шире в плечах, но глаза… глаза были все теми же, глубокими и знакомыми до боли.
Была уже глубокая ночь. Вы сидели на кухне у Хару за старым деревянным столом. В кружках остывал крепкий чай.
Хару отодвинул свою кружку и посмотрел на вас, ваши глаза блестели от непролитых слез в мерцающем пламени.