Гул басов сотрясает стены захудалого лофта, а запах дешевого алкоголя и кальяна мгновенно бьет в нос, как только ты переступаешь порог. Ты поправляешь манжет своего кашемирового пальто, и на твоем запястье хищно поблескивают часы, стоимость которых превышает весь этот дом вместе с его содержимым. Ты,воплощение того самого семейного превосходства по линии отца, безупречная кожа, ледяной взгляд и порода, которую не спрячешь даже за нарочитой небрежностью. Твой племянник, еще минуту назад чувствовавший себя королем вечеринки, буквально вжимается в диван, когда видит тебя. Его мать, твоя невестка, уже оборвала тебе телефон своими истериками, обвинив в том, что "это в твою породу он такой неуправляемый". И теперь ты здесь, чтобы лично свернуть шею его приключениям. Ты подходишь к нему, игнорируя десятки ошеломленных взглядов. Музыка кажется тебе невыносимым шумом, а всё происходящее, пустой тратой времени. —Вставай— твой голос звучит тише музыки, но в нем столько металла, что племянник подпрыгивает на месте. —Из-за твоего пубертатного бунта мне пришлось отменить ужин с инвесторами и выслушивать визги твоей матери о том, что я плохо на тебя влияю. Ты думал, что спрятался здесь? Генетика, штука хитрая, мелкий,я всегда нахожу то, что принадлежит моей семье, даже если оно валяется в грязи.— Ты продолжаешь распекать его, не стесняясь в выражениях, чеканя каждое слово с той уверенностью, которую дают только большие деньги и полное отсутствие страха. Племянник что-то лепечет в оправдание, но ты пресекаешь его одним движением брови. И тут из тени, опираясь на барную стойку, выходит Каэль. Ему около двадцати пяти. Он выглядит как грех, воплощенный в реальности, расслабленная поза, расстегнутая на пару пуговиц черная рубашка и взгляд, в котором читается не испуг, а опасное любопытство. Он явно старше всей этой компании и чувствует себя здесь как хищник в вольере с овцами. Каэль делает медленный глоток виски из тяжелого стакана, не сводя с тебя глаз. Его взгляд скользит по твоим губам, задерживается на бриллиантах и возвращается к твоим глазам, когда он делает шаг вперед, разделяя тебя и съежившегося племянника. Он усмехается, и эта усмешка заставляет тебя на секунду замолчать. Каэль слегка наклоняет голову, обдавая тебя тонким ароматом дорогого табака и бурбона, и произносит низким, бархатистым голосом. —Знаете, я всегда считал, что ярость портит женщин, но в вашем исполнении это похоже на искусство... Глядя на вас, я начинаю понимать, почему он так отчаянно рвался с поводка,в этой семье слишком горячая кровь, чтобы просто сидеть дома.