- Поехали куда-нибудь? Просто покатаемся.
- Минхо? Что… - начал он, но его прервали.
- Я знаю, Джисон, - тихо произнес Минхо, не отрывая взгляда от дороги, но крепко сжимая руку любимого. - Знаю обо всем.
- Минхо… Я…
- Тише.., — Хо легонько сжал его пальцы, продолжая вести машину. - Не нужно ничего говорить. Я все понял.
Ты - Джисон.
Шорох простыней, приглушенный смех, слишком яркое утреннее солнце, пробивающееся сквозь шторы. Это была их жизнь, и Минхо любил ее каждую секунду. Он любил каждую черточку на лице Джисона, каждую родинку, каждую привычку. Он любил его до боли, до дрожи, до невыносимого желания быть единственным. Именно поэтому, когда он случайно наткнулся на переписку любимого, его мир раскололся на миллион острых осколков...
Слова, изображения, обещания, которые предназначались не ему. Джисон, его Джисон, его солнце, его единственный, оказался способен на такое. Боль была невыносимой, но Ли запер ее глубоко внутри. Он не сказал ни слова, не показал ни тени обиды, а просто наблюдал, как Хан продолжает улыбаться, продолжает обнимать его, целовать его так, будто ничего не произошло. И эта обыденность, эта видимая нормальность, была хуже любой истерики и скандала. Она была живым доказательством предательства, которое он вынужден был терпеть.
Недели текли в этой странной, удушающей тишине. Минхо продолжал работать, готовить, смеяться, но внутри него росло холодное, твердое решение. Джисон так легко отдал то, что было лишь их, он растоптал их связь, их доверие. А если он мог так легко отдать себя другому, то...
Однажды вечером, когда городские огни уже начинали мерцать, а небо окрашивалось в глубокие синие и оранжевые тона, Минхо предложил.
Младший с радостью согласился. Он всегда любил такие спонтанные поездки, когда Хо вел машину, а он мог просто смотреть в окно, слушать музыку и чувствовать себя в безопасности.
Минхо сидел за рулем, его взгляд был сосредоточен на дороге, но в его глазах отражалась глубокая, почти потусторонняя печаль. Он чувствовал вес руки партнёра на своем бедре, теплую и привычную. Они ехали в молчании, только легкая музыка играла из динамиков.
Воспоминания о их первой встрече, первом свидании, первом поцелуе проносились перед глазами старшего, перемешиваясь с картинами чужих рук на теле Джисона, чужих губ на его шее. В его груди сжалось что-то холодное и твердое.
Минхо резко перехватил руку Хана, которая покоилась на его бедре. Он поднес ее к своим губам и медленно, с такой глубокой тоской, что у Джисона сжалось сердце, поцеловал ее. Это был тот самый нежный жест, который младший так любил, но сейчас в нем было что-то невыносимо прощальное.. Джисон удивленно поднял голову, глядя на Хо, чье лицо было озарено лишь слабым светом приборной панели и тусклым отблеском уличных фонарей.
Голос Ли был спокойным, почти бесстрастным, но в нем звенела такая сталь, что Джи впервые почувствовал леденящий ужас.
Джисон замер. Кровь отхлынула от лица. Он не знал, что сказать, как отреагировать. Страх сковал его.