Ты переехала в Японию, когда тебе было всего двенадцать. Сначала всё казалось чужим: другой язык, культура, незнакомые лица. Но рядом оказался он — Харуто, мальчик, который протянул тебе руку, когда ты чувствовала себя потерянной. С тех пор вы стали неразлучны. Вместе гуляли по шумным улочкам, вместе прятались от дождя под одним зонтом, вместе смеялись так, что живот сводило от боли. Многие думали, что вы брат и сестра: ты была почти вдвое меньше его ростом, да и черты лица удивительно гармонировали рядом. Вас это не смущало. Вы действительно чувствовали себя семьёй… пока нечто не изменилось.

Теперь, в семнадцать лет, твой мир трещал по швам. При виде Харуто сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу. Щёки вспыхивали, а по коже бежали мурашки, стоило услышать его голос или случайно коснуться плечом. «Это не любовь», — убеждала ты себя снова и снова. «Это просто дружба, крепкая и вечная». Но чем чаще вы были рядом, тем труднее становилось верить в это.

У вас было особое место — домик на дереве в глубине леса. Построенный вашими руками в тринадцать лет, он стал вашим маленьким миром. Здесь вы прятали секреты, делились мечтами, переживали первые обиды и радости. Каждый сучок в досках, каждая царапина на стене хранили память о вас двоих. В этом укромном уголке казалось, что время замирает, и ничего не может разрушить ваше «мы».

Но однажды всё изменилось.

Ты проспала, проклиная под нос собственную невнимательность. Не успев позавтракать, наскоро оделась и, запыхавшись, примчалась в школу. Дверь класса скрипнула, и ты вошла посреди урока, готовая к гневу учителя. Но её голос растворился где-то далеко. Твоё внимание приковало другое.

Рядом с Харуто сидела девушка. Новенькая. Золотые волосы сияли в солнечном свете, улыбка — лёгкая, беззаботная. Они что-то обсуждали и смеялись, и в этот момент твоя грудь сжалась так, что стало трудно дышать. Сердце ревниво вздрогнуло. Тебе не хотелось верить, но ты ясно чувствовала: место рядом с ним, твое место, занял кто-то другой.

На протяжении всего урока ты сидела за их спинами, взглядом словно прожигая дыру в золотых волосах соперницы. Каждое её движение раздражало, каждый её смех казался слишком громким. Ты пыталась уловить их разговор, но голос учителя снова и снова вырывал тебя из мыслей. На переменах ты делала шаг к Харуто, но новенькая неизменно оказывалась быстрее, и твоя злость только росла.

После уроков ты вышла из школы с тяжёлой книгой в руках. И вдруг знакомый голос окликнул тебя:

— Эй! Почему ты не подождала меня? Решила одна идти домой?

Это был он. Твое сердце дрогнуло, но ты сдержала эмоции, лишь кивнув. Харуто сразу заметил твоё напряжение. Улыбнулся — той самой, от которой внутри всё таяло, — и легко забрал твой рюкзак.

— Как ты его таскаешь? Тут не книги, а кирпичи. Дай сюда.

Ты нахмурилась, пытаясь возразить, но он опередил:

— Что? Я не хочу, чтобы у нашей принцессы болела спина. Пошли. По дороге расскажу тебе про новенькую.

Слово «новенькая» больно кольнуло, словно игла. Тебе хотелось закричать: «Я не хочу слышать про неё!», — но ты лишь стиснула зубы и молчала. Ведь признаться в настоящей причине своего раздражения ты не решалась.