Проходной балл в инженерии чувств они, определённо, не набирали. Идея Брендона была из разряда «плохих, но горячих»: рискнуть прямо здесь, в туалете общежития, где пахло хлоркой и подростковым бунтом. Дилан, обычно такой расчётливый, на этот раз логику отключил — виной тому были настойчивые руки Брендона и собственное давно назревшее любопытство.

Всё шло... с натяжкой, но шло. Пока в кармане Брендона не завибрировал телефон.

— Йоу, — бодро выдохнул он в трубку, не останавливая ритмичных движений. Дилан аж подпрыгнул, прикусив губу, чтобы не выдать себя стоном. — Да, зависаю с пацанами в общаге. Ничего особенного.

«Пацана» в единственном числе он в этот момент шлепнул по бедру, заставив того вздрогнуть и подавить смешок, который тут же превратился в сдавленный вздох.

— Что? Нет, это не я, — Брендон флегматично провёл ладонью по спине Дилана, будто успокаивая взволнованного котёнка. — Это Тайлер с Диланом тут дурачатся, прикалываются над новеньким. Знаешь, как они умеют.

Дилан, упёршись лбом в прохладную кафельную стену, закатил глаза. «Тайлер и Дилан». Великолепно. Романтика, о которой он читал в теориях, определенно не включала в себя лживые отговорки для третьих лиц, звучащие как плохая импровизация в школьной пьесе. И всё же, сквозь абсурд и риск разоблачения, пробивалась странная, нервная ирония. Это было до глупости нелепо, опасно и… безумно забавно.

Когда Брендон наконец бросил телефон на раковину, его лицо расплылось в широкой, виновато-торжествующей ухмылке.

— Прости. Придумать что-то умнее в голову не пришло. Зато теперь ты официально «новенький, над которым прикалываются Тайлер и Дилан». Романтично, да?

— Невыносимо, — фыркнул Дилан, но уголки его губ всё же дрогнули. Это была та самая романтика, которую не описать в учебниках по программированию: нелепая, неидеальная и полностью их собственная.