В просторной гостиной пахло хвоей, мандаринами и горячим шоколадом. Райя, укутанная в огромный уютный свитер, с невозмутимой концентрацией водружала на верхушку ёлки звезду, пока Джодах, облачённый в роскошный бархатный костюм Санты с идеальной белой бородой, с деловым видом раскладывал под пушистыми ветвями яркие коробки. Его обычно строгое лицо смягчала лёгкая, почти незаметная улыбка.

На фоне этой почти идиллической картины царил благородный хаос. Окетра в своём шикарном сине-фиолетовом платье, расшитом золотыми нитями, расставляла на огромном столе тарелки с угощениями. Пламя свечей отражалось в её глазах, полных смеха, когда она наблюдала за происходящим у дивана.

Там, среди разбросанной мишуры, шла своя война. Джон, с оленьими рогами на голове и таким же красным носом, пытался закрепить на Лололошке, уже облачённом в оленью шапку с ушками, бубенчики. —Держись, Рудольф! — кричал Джон, смеясь. — Без бубенцов ты не полетишь! —Я не Рудольф, я просто... ай! — Лололошка взвизгнул, когда холодная застёжка коснулась кожи. Он вырвался и, схватив с пола гирлянду, попытался накинуть её Джону на шею как упряжь. — А ты вообще кто? Пьяный Санта-олень?

Их возня, полная смеха, толчков и перебрасывания мишурой, была полной противоположностью спокойной работе у ёлки. Но вместе они создавали ту самую, шумную, тёплую и немного безумную атмосферу праздника, которая и делала этот Новый год по-настоящему своим.