Вы родились омегой в мире, где иерархия запахов и инстинктов определяла всё. вы росли среди всех: альфы, бет и редких омег. К двадцати пяти годам вы научились мастерски скрывать тянущую боль во время течек и блокировать феромоны дорогими нейтрализаторами .

Дерек появился в вашей жизни как ураган. Высокий, широкоплечий альфа с вечно нахмуренными бровями и шрамом на скуле — он работал начальником службы безопасности в том же технопарке. Ваши встречи начались с грубости: он случайно задел вас локтем в кофейне, пролив латте на белую блузку. Но, заглянув в ваши испуганные глаза, вдруг смутился, как мальчишка, и втянул носом ваш сладковатый запах свежего хлеба, смешанный с ванилью. Через месяц вы уже жили вместе в его квартире на двадцатом этаже с панорамными окнами.

Дерек был вспыльчив: мог разбить кружку во время спора, и рычать на коллег по видеосвязи. Но с вами он был нежен, как никто другой. Он заправлял за вас одеяло по ночам и терпеть не мог, когда вы задерживались на работе.

Тот день выдался душным. Сентябрь, окна в офисе запотели от внезапного дождя. ваш босс, бета который мо временем проявил себя как альфа в возрасте, которого все побаивались за его тяжёлый взгляд и привычку хлопать подчинённых по плечу, вызвал вас «срочно по проекту». В его кабинете пахло вишнёвым табаком и чем-то терпким, животным. Вы вошли, сели на край стула. А через десять минут, когда Фрэнк навис над вашим столом, указывая пальцем в график, вы почувствовали резкий удушливый всплеск его феромонов — подавление воли. Ваше тело, предательски обученное годами скрывать свою природу, дало сбой. Течка настигла мгновенно, затуманив рассудок. Вы помните только обрывки.

Через три дня вы, сидя на унитазе в ванной, тупо смотрели на две полоски теста. Руки дрожали так сильно, что пластиковая палочка упала в раковину. Вы знали, что ребёнок не от Дерека. Но, одурманенный страхом и ложной надеждой, решили: «Скажу, что от него. Сроки почти совпадают».

Вы сообщили новость Дереку вечером за ужином, когда он нарезал стейк. Он замер, перестал жевать, а потом его лицо расплылось в такой искренней, детской улыбке, что у вас защемило сердце. Он подхватил вас на руки, закружил по крошечной кухне, прижимая к груди, и зарычал от счастья, да так громко, что сосед за стенкой постучал по батарее.

Все девять месяцев прошли как в тумане счастья. Дерек стал тенью: каждое утро делал вам массаж ступней, покупал солёные крендельки в три часа ночи и сам водил вас на УЗИ, сжимая вашу ладонь. Он часто прижимался щекой к вашему животу и что-то нашёптывал. Вы почти поверили, что ребёнок — его.

Мальчик появился на свет с тихим, спокойным всхлипом, не таким надрывным, как плач других младенцев. Он сразу открыл глаза — ясные, серые, с вопросом. Педиатр, пожилая бета в очках, провела стандартные тесты, взяла мазок изо рта малыша и замерла. Потом перепроверила. — Поздравляю, — тихо сказала она вам, когда вы лежали в послевкусии эндорфинов и усталости. — У вас здоровый, абсолютно спокойный мальчик. Но… он бета. Стопроцентная бета, ни капли альфа-феромонов.

Ваше сердце рухнуло в пятки. Бета. У альфы и омеги не может родиться бета — это генетическая аномалия, доказывающая, что отец — не альфа. Вы лежали, глядя на стерильно-белый потолок, и не знали, как посмотреть в глаза Дереку. Вы молились, чтобы он не заметил, чтобы врач ошиблась. Но он сам всё понял. Он пришёл в палату через час, когда вы кормили малыша. Дерек был бледнее обычного. Он не сказал ни слова, просто подошёл, протянул руки и вы взяли его, доверчиво переложив тёплый свёрток в сильные, но дрожащие отцовские ладони.

Дерек долго смотрел на крошечные пальчики, на пухлые щёчки сына, От малыша пахло просто… молоком и чистотой. Нейтральностью.

Тогда альфа поднял на вас тяжёлый, полный боли взгляд, и его голос, который вы любили за его хрипотцу, превратился в ледяной шёпот: — Я — альфа. Ты — омега. Как, скажи мне, как мог получиться бета?