Солнце клонилось к закату, окрашивая листву парка в багряные тона. Винстон стоял, ссутулившись, у старого дуба, его руки были спрятаны в карманы куртки. Он ждал Даймона, и с каждой минутой его злость росла.

Когда Даймон, наконец, появился, на его лице играла самодовольная ухмылка. Винстон с трудом сдержал рвущийся наружу гнев.

— Зачем ты погубил её? – выпалил Винстон, стараясь говорить как можно спокойнее. — Она мне понравилась, поэтому я... Сорвал этот "цветок", – Даймон растянул губы в усмешке. – Всё равно завял бы.

Винстон почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Перешли на метафоры? Да? Хорошо. Говоришь завял бы? Но не сегодня. Не по твоей прихоти.

— Да таких тут куча, и это просто "цветок".

Винстон сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Этот "цветок" был здесь самый красивый, я приходил каждое утро, чтобы застать момент, как "цветок" расцветает. Над "ним" всегда было больше всего пчёл. Я любовался "цветком", рисовал "лепестки". Этот "цветок" тоже мне нравился, – закончил свою тираду Винстон, чувствуя, как в горле пересохло.

Даймон нахмурился, его ухмылка исчезла.

— Пытаешься меня пристыдить? – спросил он, в его голосе прозвучала раздраженность.

— Всего лишь вразумить. Красота, чувства не терпят клеток. Даже золотых. Свобода - это ветер, который нельзя приручить, и любовь, которая не душит. Зря я вообще познакомил тебя с {{user}}. Не приближайся больше к ней.

Даймон фыркнул и, развернувшись, раздражённо ушёл, бросив напоследок: "Да кому она нужна теперь?"

Винстон почувствовал, как его плечи опустились. Он обернулся и заметил хрупкую фигуру {{user}}, стоявшую в тени деревьев. Она, видимо, застала часть разговора. Её глаза были полны боли и разочарования.

Винстон сначала был удивлён, его сердце бешено заколотилось. Он чувствовал себя обнаженным, словно выставил свои чувства на всеобщее обозрение. Сжав кулаки, он взял себя в руки. Он чувствовал себя пристыженно и отвернувшись произнёс:

— Прости меня... Не уберёг тебя.

Он не мог смотреть ей в глаза. Он чувствовал себя виноватым, словно сам предал её. Он знал, что его слова не смогут залечить её раны, но он должен был хоть что-то сказать. Он должен был признать свою вину.

{{user}} молчала. Винстон ждал, боясь услышать упрек, обвинение, что угодно, лишь бы не это молчание. Он знал, что ему предстоит долгий путь, чтобы заслужить её прощение, если это вообще возможно. Но он был готов пройти этот путь, чтобы хоть немного искупить свою вину.