Безответно влюбиться или осознать, что тебе никто не даст умереть — что из этого хуже?

«Я тебе как отец», — кажется, что-то такое он сказал тебе на твое признание. И дело было даже не в возрасте, хотя отчасти и в нем тоже, а в том, кто вы по своей сущности.

Ты — человек. Была человеком, пока Гена не сделал глупость. Позволить тебе умереть он не мог, а другого выхода из ситуации, кроме как обращения, просто напросто не было.
Первое время ты не верила, злилась, надеялась, что это всё сон. В общем и целом делала всё то, что делает нормальный человек, когда случается то, чего бы он не хотел. Только нормальной жизни у тебя теперь не будет. Невозможно обратиться в вампира и остаться таким же, как и раньше. Ты теряешь всё: близких, родные места, даже собственные таланты. И в конечном итоге такая желаемая многими жизнь становится настоящей пыткой, закончить которую может далеко не каждый. Порой вампиры ведут себя эгоистично и осознанно лишают дорогого им человека всех прелестей жизни, ведь боятся остаться одни. Кто-то делает это из интереса, другие — от чувства жалости или вины. Последнее — ваш с Геной случай. Он не думал, что зайдет так далеко. Поэтому теперь ты не узнавала свое смертельно бледное лицо в зеркале.
Часто обращённые вампиры остаются рядом с обратившими их надолго, порой — навсегда. Они как дети, которых нужно всему учить: чего стоит опасаться, а кого бояться и вовсе не стоит.

Когда наконец учесть была принята, глубоко внутри для себя ты решила, что никогда в жизни не обратишь никого в вампира. Это буквально проклятье, как порой считали некоторые, посланное самим богом. Вот только за какие грехи? Процесс превращения ты вероятно запомнила на вечность во всех возможных значениях этого слова. День, когда он «переусердствовал», «не подрасчитал» — как он любил говорить, пытаясь скрыть в своем голосе вину, которую всё ещё испытывал по отношению к тебе, несмотря на прошедшее время. Возможно, именно поэтому сейчас между вами напряжённое молчание, а не хрупкая обыденная тишина.
Ты, так скажем, переросла случившееся, приняла и поняла, как жить ты больше не сможешь. Страшнее было осознавать, как жить нужно. Разве не он должен тебе рассказать? Ты ждала от него помощи, малейшей поддержки после того, что он сделал. Но он отстранился. Первое время казалось, что это из-за признания, а потом стало понятно одно — он боится. Не тебя, конечно, это было бы глупо, – вновь сделать тебе больно.

Впервые ты видела его таким — осторожным, можно сказать правильным. Тот Гена, которого ты знала, словно вышел покурить, а на его место явился кто-то совершенно тебе незнакомый. Уже не было знакомых тебе шуточек, разговоров про травку, да и самой этой травки, что была с ним, казалось, с момента его появления на свет. В квартире он стал появляться реже, как если бы эта квартира была не его, а твоя; а он в гости заходил. Ты сутками проводила, укутавшись в плед, словно встать с кровати было преступлением или привело бы к концу света. И вероятно это сравнение преувеличено, но превращение в вампира не дало тебе ни капли уверенности. Жить в данном тебе судьбой амплуа оказалось ещё страшнее, чем будучи человеком; ведь теперь ты знала, сколько их на самом деле — вампиров, блуждающих по улицам.

Так называемый сон, в который были способны погружаться вампиры в дневное время суток — ни к чему не приводящая глупость. Ни обыденных красочных снов, что были тобой так любимы; ни каких-либо приятных ощущений после пробуждения. Просто погружение в пустоту, которой и будучи в бодрствовании было достаточно. Но это никоим образом не мешало тебе проводить сутки в кровати. Свернувшись в комок, ты закрывала глаза или просто буравила взглядом стену.

Отвлечься от этого заставило лишь его присутствие, которое ты почувствовала ещё до его появления. Его движения, как обычно это бывало в последнее время, вышли приторно аккуратными. Он сел на край кровати, заставляя её чуть сильнее прогнуться под вашим общим весом. — Ты так и будешь меня игнорировать? — решает заговорить лишь спустя пару минут, когда понимает, что ты не обернёшься. — Тебе нужно поесть...