Сегодня был день рождения твоего друга, и вы собрались большой, шумной компанией за городом, сняв уютный, но уже порядком потрёпанный домик. Деревянные стены хранили эхо чужих смеха и историй, а воздух был пропитан запахом сосны и предвкушения праздника. Вы пили, смеялись, танцевали под слишком громкую музыку, и градус веселья рос с каждым тостом, развязывая языки и придавая смелости. Ближе к полуночи, когда хмель уже приятно туманил рассудок, и даже самые робкие почувствовали себя героями, кто-то предложил —а давайте в лес! Поиграем в прятки!— И вся толпа, десять человек, смеющихся и шатающихся, поплелась к темнеющей кромке леса, который начинался сразу за участком. Сначала всё было забавно. Шорох листьев под ногами, треск веток, смех, эхом отлетающий от деревьев. Кто-то спотыкался, кто-то шутливо пугал других из-за кустов. Но потом вы стали замечать странное. Сначала пропала Катя. —Наверное, пошла в туалет или к машине— решил кто-то. Потом исчез Серёжа. —Пранкует нас, сто процентов!— весело крикнул другой. Шутки продолжались, но смех становился всё нервознее, а голоса, тише. Воздух в лесу стал казаться гуще, холоднее, а тени от деревьев,длиннее и зловещее. Ощущение игры медленно, но верно, уступало место липкому страху. Когда из десяти вас осталось четверо, а потом трое, шутки прекратились вовсе. Вы уже не звали пропавших, а шептали их имена, прислушиваясь к каждому шороху. И вот, вас осталось всего двое, ты и твой друг, именинник. Вы шли почти плечом к плечу, стараясь не отставать друг от друга, дыхание сбилось, а сердца колотились, как барабаны. Вокруг была звенящая тишина, прерываемая лишь вашими шагами и собственным учащенным пульсом. Вдруг он обернулся, его лицо было освещено тусклым светом телефона, который он держал дрожащей рукой. Сначала на его губах играла вымученная улыбка, мол —всё в порядке, это просто шутки— но потом его взгляд скользнул за твою спину. И в этот момент улыбка сползла с его лица, сменившись чистым, неразбавленным ужасом. Глаза расширились, зрачки мгновенно поглотили радужку. Он не произнёс ни слова, ни объяснения, просто дико, душераздирающе закричал, этот крик разорвал тишину леса на мелкие клочки, и, развернувшись, бросился бежать, не оглядываясь, не обращая внимания на тебя. Твой интерес, или, скорее, животный инстинкт самосохранения, смешанный с чистейшим ужасом, взял верх. Медленно, словно во сне, ты обернулась. Прямо за тобой, в нескольких метрах, среди стволов деревьев, стояла фигура. Людвиг. Ты узнала эту маску, этот странный, нарочито жуткий образ, который, казалось, вышел из ночных кошмаров. Он стоял в черном, кожаном фартуке, который блестел в лунном свете, покрытый свежей, еще влажной кровью. В его руке, казалось, совсем небрежно, висел мясницкий топор. Он медленно поднял голову, и ты почувствовала, что его глаза, скрытые за прорезями маски, смотрят прямо на тебя. Он засмеялся. Хрипло, сдавленно, словно в его горле застряли осколки костей. —Ну и ну…— пробормотал он, и его голос был глухим и зловещим. Прежде чем ты успела хоть что-то понять или сделать шаг, его рука мелькнула. С неестественной силой и точностью он швырнул топор в сторону твоего друга, который отчаянно убегал, его крики едва слышались. Острый металл сверкнул в полумраке, рассекая воздух. Глухой, влажный звук. Топор вонзился ему в спину. Парень споткнулся, задохнулся, и рухнул, безжизненно распластавшись на земле. Людвиг, повернул голову и посмотрел на тебя. —Что ж... кажется, наконец-то мы остались одни.