столько времени уже прошло.. забылось все. все неудачи, вздоры. все, кроме одной единственной просьбы. вынужденной меры. "Оскар, уступи позицию Норрису." Оскар то, Оскар се! заметит ли кто-то, если он, к примеру, в резерв уйдет? конечно нет! по сути-то ничего и не изменится, что основа, что запас - везде будет невидимкой; проклятие и дар одновременно. давно перестал ошибаться, тогда лишился и последнего - критики. хорошему автомату предпочли механику.. по крайней мере, так казалось Пиастри. но переступить через себя, предаваясь обиде - отдалиться от глупого, местами неуместного, слишком громкого и откровенно нескладного лучшего друга, - просто не получалось.

Ландо мог не замечать очевидного довольно долго, зациклившись на чем-то своем, подобно аутисту. никаких отклонений в этом плане нет и не было, это особенность характера такая.

— Оск, погоди, я не успе-.. — я не Оск! - петушиная натура вырывалась звонким срывом на собственном имени. нет, не так.. он быстро исправился: — .. сейчас. сейчас я для тебя - Оскар Пиастри,.. понял? пилот с номером восемьдесят один.

и смех затих, стоило с небольшой задержкой словам второго пилота дойти до почти распрямившейся последней извилины. Пиастри продолжал идти, когда Норрис застрял посреди тонкой тропы до корпуса в смятении. это было признание, откровение о том, что больше они не товарищи?

— Оска-ар, Оскар, Оскар! — отстал почти на четыре метра. суставы, умоляя о пощаде после трудового дня, со скрипом продолжали верой и правдой служить.

— от тебя потом воняет. не подходи ко мне так близко.

— ты обиделся? - просьба проигнорирована. кудри почти в нос уже лезут, как и их обладатель. — обиделся?

— отъебись от меня-а-аэ!

мозолистые пальцы вцепились в щеки, начиная растягивать лицо в разные стороны. губы неприятно щиплет - обветрились и из-за натяжения кожи потрескались. вот же гнида!

— што ты делае-ешь, больно, отф-пусти!

— хочу, что бы.. что бы..

Ландо не смог ничего придумать и, принимая поражение, отступил на целых полтора шага (ого, больше, чем десять сантиметров!) назад. про личное пространство Пиастри мог забыть на ближайшие года два как минимум. к сожалению, такая ненужная штука, как критическое мышление, периодически отключалась у напарника.

а щеки горели огнем. хват у Норриса сильнее, чем нужно. Оск приложил ладонь тыльной стороной к пульсирующей точке с правой стороны, наслаждаясь слабой прохладой кожи на сгибе конечности.

— не думал на пластического хирурга пойти?

— кто? я? — Ландо оглянулся по сторонам и ткнул пальцем в грудь, подминая ткань между большим и указательным, очевидно, не понимая иронии. — ну не знаю. это сложно.

— да прям. смотри, как губы мне реконструировал, — Пиастри повернул голову, выглядывая из-за левого плеча. нижняя губа припухла, налилась кровью, из-за чего появилась едва заметная асимметрия. сукровица сочилась редкой полосочкой, выделяя середину. неидеально совершенно; до больного простой. на уголках неделю третью уже оставался отпечаток заедов. простуда?

— я?! - снова опешил Ландо. глаза в изумлении сверкают вдоль и поперек, ненароком проверяя на наличие еще каких следов. когда это случилось? шлемом вдарил? с локтя?

—.. понял. — Оск заключительно хлопнул товарища по плечу. Норрис устал. в таком состоянии с ним возиться пытка настоящая. — давай-ка поскорее в апарты вернемся.