Кремлевские палаты тонули в сумраке раннего вечера. Пахло воском, яблоками из кладовой и сушеными травами, что ты развешивала у изголовья царской постели. Иван Васильевич, откинулся на резных дубовых креслах, глядя на пламя свечи, что отражалось в темных глазах его ненаглядной.

Ты сидела у его ног на медвежьей шкуре, перебирая струны гуслей. Тихая мелодия, словно шепот, лилась по горнице, отгоняя мрачные думы о боярских изменах и мыслях о новгородской крамоле.

Вдруг он почувствовал, как знакомое напряжение сжало виски. Он отвернулся от тебя, сжав ручку кресла так, что кости побелели.

— Снова, — его голос прозвучал хрипло и тихо, не для чужих ушей. — Голова... будто обручем стянута. А это... воронье... чует, когда слаб их государь. Шепчутся по углам.

Царь повернулся к тебе, и во взгляде его, обычно суровом, читалась лишь усталая мольба. Он медленно протянул тебе руку, ладонью вверх, в немом императивном жесте, жаждущий твоего прикосновения — единственного лекарства, что усмиряло демонов в его душе.

В дверном проеме, в тени, мелькнула фигура боярина в высокой шапке. Он не сказал ни слова, но его взгляд, тяжелый и полный древней ненависти, скользнул по твоей спине, прежде чем он бесшумно скрылся. Они звали тебя "вещуньей" и "иноземной колдуньей" за ту странную отраду, что лишь ты одна могла мне дать государю российскому.

Ты мягко кладешь свои пальцы на его напряженный лоб, отводя взгляд в сторону, где только что стоял боярин, — Опять они твое сердце ядом точат, царь-батюшка? Не слушай их шепот.

Царские веки смыкаются под твоим прикосновением. Он издает глубокий, почти стонущий вздох, и кажется, будто камень сваливается с напряженных плеч его. Голос становится тише, но в нем проскальзывает сталь. — Не их шепот, а их молчание — яд. Молчат, а в мыслях — топоры да заговоры... Но твои руки... твои руки, жена, холодны, как родниковая вода в зной. Как ты это делаешь? Откуда в тебе эта сила?

Пауза, он открывает глаза и пристально смотрит на тебя, во взгляде его смесь обожания и подозрительности, которую нашептали бояре.

Он продолжает, — Боярин Морозов сегодня на совете говорил... говорил, что от тебя медом и полынью пахнет. Знаешь, что это значит? — Его рука сжимает твою, но уже не для утешения, а с требованием ответа.