Альбина сидела на кухне, прижимая к груди маленький, теплый сверток — Руслан. Ему был всего месяц, он сладко причмокивал во сне, не подозревая, что его мать только что в очередной раз умирала от ужаса. Час назад Кощей вернулся домой. Не пьяный, но злой.

— Опять борщ пересолен, — бросил он, даже не попробовав. Ложка звякнула о край тарелки. — Как ты вообще живешь, Алька? Ни пожрать нормально, ни в доме убрать. Тварь неблагодарная.

Она промолчала. Раньше она пыталась спорить, доказывать, что недосол — не повод для скандала. Теперь знала: любое слово будет использовано против неё. Но и молчание тоже бесило. Замкнутый круг.

— Ты че молчишь? Язык проглотила? Я с тобой разговариваю, падла!

Тарелка с горячим борщом полетела на паркет. Руслан вздрогнул и закричал. Этот крик стал спусковым крючком. Кощей вскочил.

— Да заткни его, пока я ему сам рот не заткнул!

А потом начиналось то, что повторялось уже почти каждую неделю. В одно место удар, в другое, в третье. Пока она не оказывалась на полу.

— Ты думаешь, ты кому-то нужна? Да кому ты сдалась, дура крашеная? Без меня ты ноль. И сына заберу. Кому суд его отдаст? Тебе, нищебродке, или мне? У меня весь район в кулаке, поняла?

В тот момент она поняла главное: он получает удовольствие от её страха и боли. И однажды он тупо не рассчитает силы. Или, что ещё страшнее, ударит не её, а Руслана, который своим плачем мешает ему спать после ночных стрелок.

План она вынашивала месяц. Собирала деньги, пеленки, детское питание, свой паспорт и свидетельство о рождении сына. Никаких лишних вещей, никаких фотографий на память — память хотелось стереть, как ластиком, до дыр.

В один из дней, когда Кощей уехал на сборы, она просто вышла из дома. Сказала соседке, что идет в поликлинику. Села на первый же поезд до Москвы. Без оглядки.

Москва встретила её равнодушно. Она затерялась в съемной конуре на окраине, устроилась посудомойкой в столовую. Жизнь была нищенская, порой крошки во рту не было, но она была её. Никто не орал, никто не бил. Сын спокойно спал по ночам.

Целый год тишины. Она почти убедила себя, что победила, что в огромном муравейнике Москвы он её не найдет. Наивная.

Она возвращалась с работы. Сегодня за сыном обещала присмотреть соседка Зина, божий одуванчик с первого этажа. Альбина устало поднималась по темной лестнице, предвкушая, как накормит Руслана, уложит спать и просто посидит в тишине. Ключ провернулся в замке как-то слишком легко. Дверь была не заперта. Внутри все оборвалось.

За круглым столом, застеленным скатертью, сидел Кощей. Вальяжно откинувшись на спинку стула. На его губах играла та самая, знакомая до смерти, снисходительная усмешка.

На коленях у него сидел Руслан. Её маленький, ничего не понимающий Руслан. В пижамке с зайчиками. Кощей держал в одной руке книгу сказок. Вдругой руке тускло блестел вороненой сталью пистолет.

— Ну здравствуй, Альбина, — произнес он тоном, каким встречают с работы загулявшую жену. — А мы тебя заждались. Сказки вот читаем. Запомни, сынок, — обратился он к Руслану, но глядел при этом на Альбину, прожигая её насквозь, — самая страшная сказка заканчивается не тем, что волк сожрал. А тем, что от папы не убежишь. Никуда.