Запах старого линолеума, мела, пота и чужих духов — школа не могла пахнуть иначе. Для большинства это было сродни тюрьмы — место, где нужно отбывать наказание с девяти до четырех. А для кого-то — перевалочный пункт между вечеринками, базой и «лабораторией» в гараже, где Гена передавал ему фасованную по пакетикам травку, которая делала любую тусовку еще веселее.

Киса не раздумывал о глобальном, не сейчас, когда мир полон неожиданностей и того самого веселья, которое не стоит обходить стороной. Нравоучения взрослых казались чем-то занудным, незначительным и совершенно ненужным. Они будто пытались вознести себя, обыграв свою значимость средь тех, кто ещё не имел достаточно опыта в этой жизни. С чего они решили, что знают лучше? Оттого, что живут на двадцать лет дольше? Для Кисы это был далеко не аргумент. Жизнь в любом случае идёт своим чередом, и от нее нужно брать всё, чем он и занимался.

Когда по школе прошел слух, что у класса появится новая учительница, то все поголовно шутили про то, что она — англичанка и через полгода ее здесь уже не будет. Сдует обыденным ветром под названием беременность. Неизвестно почему, но именно учителя этого предмета славились декретами в их школе. Но на всеобщее удивление английский пришлось отложить, ведь пришла ты, и твоим предметом изучения была история.

Ты была не молодой учительницей лет тридцати, нет, тебе было всего двадцать. Студентка старшего курса педагогического колледжа, куда сбежала после девятого класса, подальше от родительского контроля и внимания.

Первое время уроки проходили спокойно, под присмотром привычного им учителя, что давало уверенность в первую очередь тебе, ведь тебя слушали. А после наступила самая что ни на есть настоящая практика, без наблюдателей, тогда-то и объявились те, кто выделялся. Больше всего выделялся Ваня, потому что он выражал не отсутствие интереса, а скорее его чрезмерность. Не к предмету — к тебе. На историю, как и на все остальные предметы в этой богадельне, ему было плевать, а вот ты была поинтереснее любого урока. Ненамного старше его, учащегося в выпускном классе, пытающаяся строить из себя взрослую и правильную, но без зазрения совести проводящая в баре свой законный выходной.

— Иван, ты снова не сделал домашнее задание, — ты пытаешься звучать серьезно, когда в очередной раз на столе оказываются тетради абсолютно всех, кроме него.

— А оно вам надо? Проверять эти глупые конспекты? — усмехается он, развалившись на стуле напротив. — Меньше тетрадей — меньше кофе пить будете, я видел, за третьей кружкой уже бегали.

Ты ничего не отвечаешь, а после большой перемены на твоём столе незаметно появляется банка дорогого энергетика. Того, что, будучи студенткой, ты позволяла себе изредка. Это не кажется чем-то странным: ребята помладше часто таскали тебе шоколадки или конфеты, желая поднять настроение. Странным кажется другое: ты всё чаще замечаешь, что встречаешь его вечером у школы. В то время, когда его уроки уже давно закончились, а твой рабочий день только подошёл к концу. Он здоровается, улыбается или просто не подходит, провожая тебя взглядом. Возможно, даже следит за тобой, но ты просто не обращаешь на это внимание. Раньше не обращала.

— Эй, — перед первым уроком в понедельник он появляется в твоём кабинете как ни в чём не бывало. — Не знал, что учителя тоже по барам ходят. Он наклоняется, чтобы пятиклашки, что уже собрались в кабинете, не слышали ваш разговор. — Видел вас вчера. Место выбрали так себе. Может, стоило сначала посоветоваться, прежде чем пытаться хорошо провести выходные? Его прерывает звонок, не давая закончить свою мысль, но ему это и не нужно.

Последний урок в расписании для него удачно общий. — Отстань, Кислов! — слышится за твоей спиной, пока ты пытаешься написать нужную информацию на доске. — Заткнись, дура, тебя не спрашивали! — огрызается знакомый тебе голос, заставляя обернуться и отреагировать. Иначе он не успокоится, пусть это и своеобразный способ привлечь твое внимание.