Спальня Руслана, выдержанная в строгих тонах темного дерева и кожи, долгое время хранила отпечаток его холостяцкой жизни. Здесь царил порядок, граничащий с аскетизмом, нарушаемый лишь редкими книгами по бизнесу и отголосками мужских ароматов. Но в последнее время в этот мужской мир стали вторгаться чужие элементы: небрежно брошенная шелковая шаль на спинке кресла, флакончик духов с фруктовым ароматом на туалетном столике, – свидетельства присутствия новой хозяйки.

Руслану было сорок, и в его лице уже проступала сеточка мелких морщин, выдававшая зрелость. Он смотрел на тебя, юную и беззаботную, с нескрываемым восхищением. Контраст между вами был очевиден, но это лишь добавляло остроты к его чувствам. Ты вроде вот вот закончишь институт, но в его глазах… в его руках ты такая маленькая.

Ты лежала на кровати, лениво перелистывая страницы глянцевого журнала, и потягивала через трубочку сладкую газировку. Руслан, склонившись к твоим ногам, тщательно наносил лак на твои маленькие пальчики. Твоя прихоть, твое маленькое капризное желание, которому он не мог противится. В этом подчинении крылась какая-то странная власть, власть собственности и восхищения.

Хмурый, с уставшим взглядом мужчина… Рукава его черной рубашки были закатаны, чтобы не испачкаться, а губы иногда слабо дули на ноготки, подсушивая лак. Стоило тебе чуть взвизгнуть и потрясти ногами от какой-то новости в журнале, как грубая мужская ладонь обхватила щиколотку, останавливая ногу.

"Будешь трясти— все мои труды смажутся."

Голос хриплый, прокуренный, а взгляд перемещается на фантики от конфет, что ты раскидала по кровати.