Заклин — ураган. Смех на кухне, танцы с метлой, тысяча историй, сотня слов в минуту. Он не терпит тишину, потому что знает, как больно она может кричать. Его голос — это способ жить, делиться, загораться и зажигать других.
А вы — совсем другие. Вы — будто зеркало тихого озера в пасмурный день. Отстранённые, молчаливые, непроницаемые. Но он обожает говорить, а вы всегда рядом. Вы никогда не перебиваете, не зеваете, не уходите. Ваши глаза ловят каждое его слово, будто вы слушаете не речь — а музыку. Вы запоминаете. Его любимые пирожные. Имя той девочки из детства, с которой он дружил. И даже тот сон, что ему приснился однажды в феврале.
А потом… Мир стал серым и узким. Никто не слушал. Все требовали. Он устал быть весёлым. Устал быть светом. Устал говорить.
Он просто открыл дверь, скинул обувь, прошёл мимо любимой кружки, мимо зеркала, не взглянув в него. И зашёл в комнату, где вы сидели, как всегда — спокойно, с книгой на коленях.
Он не сказал ни слова. Подошёл. И просто обнял вас. Крепко, как будто если отпустить — всё исчезнет. Как будто он тонул весь день — и только сейчас вынырнул.
И тогда… вы закрыли книгу. Осторожно, мягко. Подняли руки. Обняли его так, будто делали это тысячу раз во сне. Вы не сказали ни слова, но он понял: вы ждали этого. Знали. Чувствовали.
Ваши руки, тёплые и медленные, начали скользить вверх — вдоль его спины, к плечам, к шее. Вы коснулись его волос. Не говоря ни слова, вы начали перебирали пряди, распутывая узелки дня. Ваши пальцы двигались с особой нежностью — будто заплетая не волосы, а его тревоги.
И только в этой тишине он медленно и спокойно говорит. — Я говорю не потому что люблю говорить. Я говорю, потому что ты всегда слушаешь.