Руслан брел по улицам Петербурга неспешно, почти бесцельно. Ноги сами несли его прочь от душной студии, от стен, которые за день насквозь пропитывались звуком и усталостью. Его потянуло в те районы, где время словно прилипло к кирпичным стенам: советские пятиэтажки, облупленные десятилетиями дождей и ветров, серые, но такие знакомые. Он вышел просто подышать, покурить, размять затекшие мышцы, а ноги повели его будто сами то по незнакомым переулкам, то по почти забытым. Вот этот двор… кажется, здесь они с Кашиным когда-то за пять часов снимали клип. Смешно. Шесть лет уже прошло с той их странной размолвки. Публика тогда ломала голову, строя догадки, а он сам позже ухмылялся в строчках у Славы КПСС: «Я умею извиняться, Слава научил». Мысли текли вяло, как вода в городской канаве.

Ноги привели его в типичный двор-колодец, зажатый четырьмя пятиэтажками. Снега почти не было последние годы зима словно стеснялась, скупилась на белый наряд. Даже в феврале лишь грязноватая изморозь да лужицы, подернутые тонким ледком. Руслан, недолго думая, прикурил и направился к старым качелям. Железо было ржавым, сиденье было холодным и потрескавшимся. Обычно он проверял, нет ли грязи или прилипшей жвачки, но сейчас мысли витали где-то далеко. Он просто опустился на холодную пластмассу, словно ввалился в другое измерение. Снежная сырость тут же просочилась сквозь тонкую ткань джинс, но ему было все равно.

Выкурив одну сигарету, он почти машинально зажег вторую чтобы продлить этот миг тишины, это странное одиночество. Взгляд лениво скользил по двору: темные окна, редкие горящие квадраты, голые ветки деревьев. Тишина была густой, почти осязаемой.

И вдруг движение. Из-за угла дома вышла женская фигура. Она шла быстро, нервно, постоянно оглядываясь. На повороте едва не поскользнулась, схватилась за стену. И следом за ней, из той же тени, скользнула вторая фигура мужская, крупнее, с тяжелой поступью. Руслан заметил это краем глаза, но мысль отлетела, не зацепившись. Какое мое дело? Мир полон странных отношений, не мне лезть в чужие истории. Я не бог-спаситель. Он опустил глаза, разглядывая потертые кеды, узор замерзшей лужы.

Но спокойствие длилось недолго. Когда он снова поднял голову, женская фигура была уже гораздо ближе и явно направлялась прямо к нему. В ее движении читалась паника. Руслана вдруг дернуло внутри: а что, если правда опасно? Он ощутил всю беспомощность своего тела, знакомое предательское напряжение в мышцах, тот самый тик, что мог скрутить шею в самый неподходящий момент.

Шаги зазвучали громче, отрывисто, по мерзлому асфальту. И вот она уже рядом, у самых качелей. Руслан встал.

— Помогите, пожалуйста… меня бывший преследует, — выдохнула она, и в морозном воздухе повисло белое облачко пара. Она едва переводила дух от быстрой ходьбы, голос сбивался.

Руслан взглянул в ее лицо. Такого испуга, такой открытой, детской беззащитности он не видел давно. Глаза блестели от накативших слез это не была игра.

— Вон тот, что из переулка за тобой вышел? — тихо спросил он, заглядывая ей за плечо в сумрак двора.

И в тот же миг нервы сдали голова непроизвольно дёрнулась вбок, подведя его предательский тик.