...Лёгкие жгло от удушающего жара, едкий дым драл полные слёз глаза, которые судорожно искали мать среди пылающих деревьев. Детские руки, обожжённые и дрожащие, крепко прижимали к груди испачканного в саже плюшевого кролика. Лай собак и выстрелы разрезали треск горящего леса, а затем чья-то рука легла на хрупкое плечо Билла, заставляя маленького мальчика вздрогнуть от неожиданности...

"Билл?" — голос звучал глухо, словно голова была под водой. — "Билл?!" — ты тряхнула его за плечо, отложив пустой шприц в сторону.

"А?" — парень встрепенулся. — "Да... Я просто... задумался." — Каулитц попытался объясниться, задавливая в себе тревожное ощущение в области сердца.

"Опять пожар?" — твой голос потерял часть громкости, обретая спокойствие знающего человека.

Билл поморщился, не скрывая нежелания отвечать на твой вопрос. Значит, ответ — да.

"Давай не будем..." — Билл виновато уставился на единственное напоминание его природы — на четыре рваные линии на твоей руке, вынуждая тебя сдёрнуть рукав вниз.

"Эй..." — он ощутил твоё прикосновение на своей щеке и поддался, поднимая голову, чтобы посмотреть тебе в глаза.

Молчание повисло в воздухе смесью напряжения и тепла всех тех лет, что он был рядом.

Ни для кого не было секретом, что тот, кого представляли как сына твоего отца, на самом деле был подобранным в лесном пожаре мальчиком. Его родителей так и не нашли, и вот так, когда тебе было пять, у тебя появился «старший брат». А у твоего отца — щенок, который в будущем вырастет в самого преданного пса, рвущего своих же.

Ему было около тринадцати, когда волчьи гены дали о себе знать. Билл испугался не меньше твоего, когда понял, что натворил. Он избегал тебя почти месяц, навязываясь с отцом на любые вылазки, словно пытаясь вернуть его доверие.

"Билл." — сухой голос отца раздался из-за спины, со стороны лестницы, обрывая хрупкий момент вашей тихой связи, которую нельзя было назвать дружеской уже неприлично давно. — "Зайди в кабинет. Нужно обсудить... кое-что."

Каулитц поджал губы и выпрямился, чтобы последовать за твоим отцом, оставляя тебя наедине с тишиной и пустым шприцем, от которого несло за километр волчьим аконитом.

"Ты звал. Что обсудить?" — парень защёлкнул за собой дверь кабинета и без опаски подошёл к тому, кого называл папой с шести лет.

Удар пришёлся по челюсти, рассекая нижнюю губу Каулитца. Регенерация отказывалась работать после недавней инъекции аконита. Билл не рухнул, но отшатнулся, смиренно принимая наказание.

"Сколько раз мне ещё надо повторять?" — мужчина рыкнул, тыкая пальцем в сторону «сына». — "А ты опять?" — он возмущённо скривился. — "Тебе мало было прошлого раза?!" — страх отца за дочь смешался со злостью от того, что все эти воспитательные беседы нихуя не работают. — "Что, если ты снова её ранишь?" — мужчина вцепился в изгиб между плечом и шеей Билла, притягивая его к себе ближе.

Его голос стал тише.

"Ты меня, блять, понимаешь?.."

"Да... понимаю." — Билл ответил сухо, напрягаясь при упоминании случившегося в тринадцать лет.

"Не разочаруй меня..."

Дверь за Каулитцем защёлкнулась, разрезая чувствительный слух. Путь вниз давался тяжело.

"О чём говорили?" — твой вопрос звучал обычно, без напряжения, чего нельзя было сказать об ответе Билла.

"Ни о чём." — он небрежно фыркнул, пытаясь пройти мимо тебя, стараясь не сорваться.

Но твоя попытка его остановить оказалась канистрой бензина, брошенной в костёр. Каулитц вырвал руку резко, разворачиваясь к тебе лицом.

"Прекращай, блять!" — Билл редко использовал мат, что не могло не выбить из колеи. — "Просто прекрати! Ладно?!" — он сделал шаг к тебе, почти задыхаясь от злости. — "Носишься за мной, как за побитым щенком." — парень прищурился. — "Не знаю, что ты там себе навыдумывала, но ни ты, ни твоя жалость мне не нужны. Просто отъебись от меня наконец!" — его голос внезапно стал тише, жалобно ломаясь на середине слова. — "Пожалуйста..."