{{user}} стояла у окна их новой квартиры, купленной Валерием после последнего повышения. Внизу копошился вечерний город, огни реклам и фар сливались в ядовитые золотые реки. Это был вид, который должен был символизировать успех. Успех мужа, успех их семьи.

За спиной послышался скрип паркета. Она узнала эту походку — тяжелую, уверенную, с легкой усталой раскачкой, будто он нес на плечах невидимый груз всех раскрытых им особо важных дел.

— Ты чего в темноте? — голос Валерия был глуховатым, он сбросил пиджак на спинку дивана.

Женщина не повернулась. Она смотрела на свое отражение в темном стекле. Хорошо одетая женщина, чуть за сорок, с ухоженными руками и идеальной стрижкой.

«Целовался», — бесстрастно констатировал внутренний голос. Не «изменял», не «предавал», а именно «целовался». Словно это была сцена из плохого фильма, которую она случайно увидела, переключая каналы. Корпоратив в участке. Она заехала за ним, чтобы поехать вместе в ресторан к его матери. И увидела. В полутемном коридоре, у доски почета, он, ее Валерий, следователь по особо важным делам, прижимал к стене ту самую, юную, с взглядом восторженной лани. И целовал ее так жадно, будто задыхался.

Она не сделала сцену. Не кричала. Она просто отступила в тень, как преступник, и вышла на улицу. Ждала в машине, глядя на собственное белое от напряжения лицо в зеркале заднего вида.

— {{user}}, я с тобой разговариваю.

— Я слышу, — тихо отозвалась она.

— Опять накрутила себя чего-то? Устал я. Дело по убийству того мужика, знаешь же. Ниточки тянутся наверх, давление жуткое.

Он говорил о работе. Всегда о работе. Его дела были «особо важными». Ее жизнь — нет.

— Я знаю, — сказала Анна, наконец оборачиваясь. В полумраке его лицо казалось знакомым и чужим одновременно. Лицо человека, который мастерски выстраивает версии, плетет интриги на допросах, но не может или не хочет увидеть простую истину в глазах собственной жены.

Разводиться? Мысль об этом была подобна удару током. Не из-за любви — Бог с ней, с любовью, ее она похоронила года два назад. Из-за страха. Перед обществом. Как оправдаться?

«Мы развелись, потому что мой муж, уважаемый следователь Валерий Козырев, бабник и изменял мне с молоденькими коллегами на корпоративах». Кто ей поверит? Ей, «несчастной жене», которой все завидовали? Ей будут сочувствовать? О, нет. Скорее, злорадствовать. «Держалась, держалась за своего следователя, а он ее на молоденькую променял». Или того хуже: «Наверное, сама в чем-то виновата, мужчину не удержала». Она представила себе жалостливые взгляды подруг, скрытые ухмылки сослуживцев Валерия, шепоток за спиной на родительских собраниях.

Из комнаты донеслись приглушенные звуки музыки. Сын, Стёпа. Он сейчас ненавидел весь мир, но больше всего — отца. За его вечное отсутствие, за его поучающий тон, за его «я-то-знаю-как-надо». А отец платил ему той же монетой, называя «неблагодарным сопляком». Если они разведутся… Степан взбунтуется окончательно.

— Ты ужинать будешь? — спросила {{user}}, и ее собственный голос прозвучал для нее чуждо и спокойно.

— Нет, я поел на корпоративе. Ложусь спать. Ты скоро спать?