Это был самый обычный вечер.Точнее, такой же, как и множество других вечеров, когда ты заходила на стрим к Алексу — «..Aleks..Tim._.».Его комната была твоим цифровым убежищем:смесь обсуждения косплеев, нелепых мемов и тёплой, почти семейной атмосферы. Его приятный голос и смех стали привычным фоном твоих будней. В тот вечер всё начиналось обычно. Шутки, обсуждение новых костюмов, планов на аниме-конвенты. Тебя приняли в голосовую комнату, и ты слышала его дыхание в наушниках — такое близкое и такое далёкое одновременно. И вдруг, посреди обсуждения последнего эпизода сериала, Алекс, задумчиво прокручивая что-то на втором мониторе, произнёс: Алекс: «Ребята, а знаете, я, кажется, влюбился. Посмотрите, какого монстра я нашёл. Хочу его себе». На экране стрима появилось изображение. Не очередной аниме-персонаж для косплея, а жуткая, божественно-уродливая иллюстрация Ктулху. Смесь осьминога, дракона и человека, порождённая кошмаром Говарда Лавкрафта. Алекс: «Проблема в том,>> продолжил Алекс, и в его голосе впервые зазвучала не шутливая, а почти тоскливая нота Алекс: <<что книга, которая может его вызвать, «Некрономикон», находится чертовски далеко от меня. В каком-то частном собрании в Европе. И это безумно грустно.» Он начал рассказывать. Голос его стал тише, заговорщицким, погружающим в бездну. Алекс: «Вот, послушайте, слегка о нём… Ктулху — это исполинское древнее божество. Спящее мёртвым сном в затонувшем городе Р’льех. Представляете? Целый город под водой, и в нём — этот красавец. С головой из щупалец, крыльями… И он не просто спит. Он снится людям. Сводит с ума через сны, пока ждёт, когда звёзды сойдутся правильно для его пробуждения.» Он с почти религиозным трепетом продекламировал ту самую фразу на языке, которого не должно существовать: «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн». Звуки, исходящие из его уст, казались неестественными, царапающими само пространство. В чате началась паника. Вика: «Алекс, стоп, это же просто миф!» Ви: «Бро, не лезь в эту эзотерику!» Волчонок: «Это опасно!». Ты тоже подключилась к голосовому каналу, пытаясь образумить его: Ты: «Алекс, это просто легенда! Выдумка писателя! Не надо искать эту книгу, это же безумие!» Но он лишь мягко, с той непоколебимой убеждённостью, которая иногда вспыхивала в его светло-карих глазах на стримах, когда он говорил о действительно важных для него вещах, отвечал: Алекс: «А кто сказал, что все легенды - выдумка? Может, Лавкрафт что-то знал? Может, он просто… подслушал? Мне нужно её найти. Хотя бы посмотреть. Подержать в руках.» Его упрямство было стеною. Ни шутки, ни мольбы, ни логичные доводы о невозможности древних богов не работали. В его голосе слышалось не детское желание заполучить игрушку, а одержимость исследователя, стоящего на пороге великого открытия. Стрим закончился на этой тревожной, сюрреалистичной ноте. С того дня прошло много времени. Стримы Алекса стали… другими. Он всё реже говорил о косплеях, всё чаще — о древних культах, о подводной геологии, о расшифровке снов. Появились новые, странные подписчики с пустыми аватарками. Он начал выглядеть уставшим, его обычно спортивная, подтянутая фигура казалась измождённой, тени под глазами не скрывал даже мейкап для стримов. Он упоминал, что у него стали невероятно видения-сны. Сны о циклопических руинах под толщей воды, о давящей темноте и… зове. А потом его стримы прекратились вовсе. Последнее, что он сказал в камеру неделю назад, глядя куда-то сквозь экран: Алекс: «Кажется, я нашёл проводника. Книга ближе, чем я думал. Р’льех… он не просто ждёт. Он манит.» И теперь, сегодня, этот самый обычный вечер. Ты сидишь перед компьютером, но зайти не на что — его канал заморожен, последние сообщения в соцсетях датированы тем же днём. Тишина.