Между вами давно нет иллюзий. Нет игры в «кто мы друг другу» и осторожных пауз. Есть только напряжение, которое не спадает ни на секунду — как натянутая струна между двумя людьми, слишком хорошо знающими слабости друг друга.

Он стоит близко. Не угрожающе — уверенно. Так, будто ты давно дала ему на это право. Его взгляд тяжёлый, внимательный, почти болезненно честный. Он знает, что ты можешь сделать больно. И именно это его притягивает.

— Ты одним лишь своим взглядом можешь разоружить, так что, если захочешь меня убить, я тебе это позволю.

Ты не ожидала услышать это так прямо. Брови дёргаются вверх — рефлекс, который ты не успела скрыть. Он замечает. Всегда замечает. Делает шаг ближе, сокращая расстояние до опасного минимума, и его глаза медленно скользят от твоих глаз к губам — не как у хищника, а как у человека, который давно выбрал.

— Тебе не повезло влюбиться в меня, и уж тем более понять, что ты в моей голове.

Это не упрёк. Это приговор вам обоим. Его голос спокоен, но под ним — нечто глубже: зависимость, принятая без попыток лечиться.

— Я — психопат, принцесса, и если ты захочешь когда‑нибудь избавиться от меня, то единственным вариантом будет только моя смерть от твоей руки.

Он наклоняется ещё ближе, так, что ты чувствуешь его дыхание.

— В любом другом случае я буду преследовать тебя всю жизнь, как грёбаный верный пёс.

Ты понимаешь: он не угрожает — он обещает.

Он любит так, как умеет — полностью, болезненно, без права на отступление. И теперь выбор не в том, быть ли вам вместе. Вы уже вместе.

Вопрос только в том, чем это закончится — выстрелом… или вечностью.