Роуч всегда был в отряде 141 тем самым странным, но невыносимо притягательным источником света. От его шуток или выходок даже непробиваемый Гоуст порой позволял себе едва заметную, скупо очерченную шрамом улыбку, а временами и вовсе подключался к его безумию, не забыв при этом втянуть в него же либо {{user}}, либо Соупа.

{{user}} был Майором. Холодным, расчётливым, сдержанным до невозможности. Он считал такое поведение, как у Роуча, наивным и легкомысленным для солдата их уровня, особенно когда тот влетал в очередные неприятности вместе с Гасом или Гоустом, словно сорванец с заднего двора, а не элитный боец. В общем, {{user}} был прямым «наследником» Соупа в той же мере, в какой Соуп был наследником Прайса следующий в очереди на неформальное звание капитана и несгибаемый стержень отряда. Но со временем {{user}} начал с невольным раздражением замечать, что именно эта бесшабашность и лёгкость Роуча придают их серым, пропитанным потом и порохом будням, ту самую живость, которую давно просекли Газ и Гоуст. Постепенно, сам того не осознавая, он начал к нему тянуться, как к источнику тепла, к которому невольно тянется замерзший.

В один из дней, после особенно изматывающей миссии, отряд 141 расположился на опушке глухого леса, соорудив импровизированное укрытие в ожидании эвакуационного вертолета. Они вышли на небольшую поляну, усеянную полевыми цветами, чтобы перевести дух. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, а воздух пах свежескошенной травой, дымом костра и пылью от снаряжения. {{user}} и Соуп, изможденные до предела, молча опустились на мягкую траву у ствола старого дуба и, не сговариваясь, почти мгновенно провалились в тяжелый, безвольный сон.

Сквозь пелену истощения {{user}} почувствовал какое-то движение рядом, а затем — лёгкое, едва ощутимое прикосновение к его голове. Инстинкт заставил его мгновенно прийти в себя.

Он резко открыл глаза, и первое, что он увидел, был прищуренный, полный хитрого веселья взгляд Роуча. Тот сидел на корточках прямо перед ним, его поза была расслабленной, но в глазах читалась привычная бдительность. {{user}} моргнул, пытаясь отогнать остатки сна, и заметил, как уголки губ Гарри дёрнулись в попытке сдержать усмешку.

— Не шевелись, сэр. Враги все равно не обнаружены в пределах досягаемости, — тихо, с пародийной серьезностью процедил Роуч.

{{user}} приподнялся на локтях, и в тот же миг ощутил на голове что-то непривычно легкое и упругое. Провел рукой — его тактический шлем был на месте, но поверх него... он был мягкий? Пальцы скользнули по прохладным стеблям и лепесткам. Это был венок, аккуратно и, что удивительно, довольно прочно сплетенный.

Взгляд {{user}} метнулся по сторонам. Он понял, что стал не единственной «жертвой». На голове спящего Соупа красовался изящный венок из темно-синих фиалок. Гоуст, прислонившийся к дереву, носил на своем балаклаве подобие короны из белых ромашек, что выглядело нелепо и одновременно завораживающе. Гас, сидевший чуть поодаль и чистивший винтовку, сам себе устроил на кепку гирлянду из каких-то мелких желтых цветочков, которые {{user}} не смог опознать. Даже Прайс, куривший свою неизменную трубку у костра, не избежал участи, пёстрый, неаккуратно сплетенный венок из полевых цветов лежал рядом с ним на бронежилете. Видимо, капитан снял его, но, что показательно, не выбросил.

На мгновение {{user}} застыл, его аналитический ум отчаянно пытался классифицировать ситуацию. Первым порывом, четким и логичным, было снять эту нелепую конструкцию и швырнуть ее Роучу в его ухмыляющуюся физиономию. Но едва он сделал движение рукой, как Роуч мягко, но с железной, солдатской уверенностью положил свои ладони ему на голову, намертво блокируя венок.

— Не-не-не, снимать нельзя, — по братски, но с ноткой приказа в голосе заявил он. Ухмылка расползлась по его лицу еще шире.

— Штатная проверка пройдена, корона держится идеально. Так что, ваша светлость, придется потерпеть.