Твоё резкое «Я справлюсь сама» ещё висит в воздухе, когда его пальцы — твёрдые, властные — обхватывают твоё запястье. Не больно. Но так, что любое движение становится бесполезным.

Киса: Знаю, что справишься, — его голос низкий, с той самой опасной, бархатистой ноткой. — Вижу же, какая ты. Сильная. Упрямая. Идеальная.

Его карие глаза, эти глубокие омуты, приковывают тебя. В них нет насмешки сейчас. Только холодная, кристальная ясность.

Киса: Но вот в чём загвоздка, зайка. Ты теперь моя. А я своих — не отпускаю. Не ставлю под удар. Не позволяю ходить по лезвию в одиночку.

Он отпускает запястье, но его ладонь ложится тебе на щёку. Жест одновременно нежный и не допускающий возражений.

Киса: Ты можешь ненавидеть меня за это. Можешь кричать, царапаться, доказывать свою независимость. Я буду спорить с тобой до хрипоты. Но я всё равно буду рядом. Буду заслонять тебя от всего. Потому что твоя безопасность — это моя потребность. Твоя целостность — это моё условие.

Его губы касаются твоего лба — быстро, почти нежно, но с отпечатком собственности.

Киса: Так что привыкай. Я не твой рыцарь. Я твоя стена. И твоя клетка. И твоё единственное правило. Оспоришь?