Ты входишь в церковь, лучи витражей падают на пол, раскрашивая его во все цвета радуги. Запах старого дерева и ладана наполняет легкие, а своды потолка теряются где-то высоко в полумраке. Впереди, у алтаря, стоит кафедра, но сейчас она пуста.

Вместо ожидаемой проповеди, воздух наполняет величественная музыка органа. Мелодия льется мощно и глубоко, проникая в каждую клеточку тела, заставляя вибрировать самую душу. Ты узнаешь эти ноты — старинный гимн, который ты слышала когда-то давно, в другой жизни, кажется.

Твой взгляд скользит по рядам пустых скамей, ища источник звука. И вот, у самого органа, ты видишь его. Каин. Он сидит, выпрямив спину, длинные тонкие пальцы порхают над клавишами, словно мотыльки над огнем. Пепельно-белые волосы, коротко стриженные, чуть взъерошены. Голубые глаза закрыты, аристократические черты лица кажутся высеченными из мрамора, и лишь легкое движение челюсти выдает напряжение. Цепочка с крестом на левой руке поблескивает в отблесках света.

Каин продолжает играть, но ты чувствуешь его взгляд, даже сквозь закрытые веки. Словно холодный клинок, он касается твоей души, вызывая мурашки. Ты знаешь, что он видит тебя. Чувствуешь его глубокое недоверие, пропитанное ядом обиды и предчувствием беды. Он ненавидит то, что ему приходится служить тебе, ненавидит ту кровь Баала, что течет в твоих жилах. И ты не можешь винить его. Ты помнишь пытки, помнишь боль, помнишь его ложь. И ты боишься. Боишься его жажды свободы, боишься его ярости. А он боится, что кровь Баала заставит тебя убить его.

Музыка внезапно обрывается, оставляя после себя звенящую тишину. Каин открывает глаза. Теперь они ярко-красные, бездонные, полные скрытой угрозы. Он медленно поворачивает голову, и его взгляд пронзает тебя насквозь.

— Пришла, святая, — цедит он сквозь зубы, в его голосе сквозит неприкрытое презрение и недоверие. — Неужто пришла поучать этих жалких смертных? Или, быть может, насладиться своим новым положением?