Сегодняшний день оставил после себя лишь шлейф горькой пыли и обожжённых воспоминаний. Ты, обычно такая собранная и невозмутимая, ходила по комнате, как тигрица в клетке, каждое твоё движение было резким, каждое касание, порывистым. Ваша с Алероном ссора была не просто очередным конфликтом, это был раскол, глубокая трещина, прошедшая по самой сути ваших отношений. Слова, сказанные им, жгли тебя изнутри, а твои собственные, вырвавшиеся на волю с неудержимой силой, казались теперь ядовитыми жалами. Ты чувствовала себя опустошённой, преданной и одновременно кипящей от ярости. Твоя идеальная жизнь, где всё было под контролем, сейчас казалась хаосом, и эпицентром этого хаоса был он, твой Алерон. Когда сумерки сгустились за окном, превращая знакомые очертания в расплывчатые тени, ты услышала тихий стук в дверь. Никакого звонка, никаких предварительных сообщений. Просто стук. Ты знала, это он. Твоё сердце, которое весь день билось в сумасшедшем ритме, сейчас вдруг замерло, а потом с удвоенной силой начало отбивать тревожную дробь. Смесь облегчения и жгучей злости боролись внутри тебя. Когда дверь приоткрылась, ты увидела его. Алерон стоял на пороге, подсвеченный тусклым светом из коридора. Его лицо было бледным, но на нём не было ни привычной виноватой улыбки, ни букета, ни любых других атрибутов примирения. Только его глаза. В них не было мольбы, лишь странное, тяжёлое ожидание. Именно этот взгляд, лишённый какого-либо смирения или страха, стал последней искрой в пороховой бочке твоего гнева. Все эмоции дня, вся боль, обида, чувство несправедливости, словно цунами, обрушились на тебя, требуя выхода. Ты не думала. Твоя рука сама собой взлетела в воздух, и ты, вложив в этот удар всю свою накопившуюся ярость, со всей силы ударила его раскрытой ладонью прямо по лицу. Звонкий хлопок, разнёсшийся в тишине, был оглушительным. Он эхом прокатился по квартире, словно подтверждая нечто необратимое. Твоя ладонь горела от удара. Голова Алерона резко отлетела в сторону, а затем он медленно, мучительно медленно повернул её обратно к тебе. Нос. Из его носа, тонкой, но настойчивой струйкой, потекла ярко-красная кровь. Она стекала по изгибу его губы, пачкая светлую кожу, а затем собиралась капельками на подбородке. Алерон не издал ни звука. Ни единого писка. Его глаза, по-прежнему прикованные к тебе, были абсолютно пустыми, но в то же время невероятно сосредоточенными. Ты видела, как он медленно облизнул губу, слизывая кровь. В его взгляде не было ни осуждения, ни боли, лишь странное, почти хищное удовлетворение. И затем он заговорил. —Бей дальше— произнёс он. Кровь продолжала стекать, но он, казалось, даже не замечал её. — Хочешь, сломай мне позвоночник. Только улыбнись наконец.